Путешественница

Но я думаю, что она не обидится, — он подмигнул мне, — если ты будешь спать в нашей комнате. Не бойся, ты не стеснишь нас.

— Бруно говорит, что у девушек сегодня мало клиентов, — бойкий француз лез всюду. — Почему не…

— Фергюс, ему четырнадцать! — взревел Джейми, понимая суть предложения.

— Мне скоро исполнится пятнадцать! — вмешался Эуон, почувствовав преимущество нового возраста.

— Да, это хороший возраст. Пора. — Фергюс послал мадам Жанне взгляд, ищущий поддержки. — Твои братья тоже были в этом возрасте, когда пришли сюда впервые. Я видел, что это достойные ребята.

Джейми уставился на француза, прошивая его насквозь злыми глазами.

— Милорд, кто-то должен был это сделать, — раздражился Фергюс непониманием со стороны Джейми. — Обыкновенно в публичный дом юношу приводит отец, но это не тот случай… Хотя твой отец достойный человек, не спорю. — Заинтересованный Эуон подтвердил это сообщение кивком, меньше всего на свете думая сейчас об отце. — Понимаешь, здесь нужно иметь такт и опыт, — пояснил он Джейми, а затем обратился к мадам Жанне. Фергюс успевал решать вопросы, советуясь со всеми одновременно, но поступая по-своему. — Что же, Доркас или Пенелопа? — Француз спрашивал так, будто выбирал редкое вино к ужину.

— Ни та, ни другая, — отрезала мадам Жанна, советуя совершенно особый сорт, — а вторая Мэри. Маленькая Мэри, да.

— А, златовласка? Да, вполне может быть. Тогда распорядитесь, будьте добры. — Оставалось разве хлопнуть в ладоши, чтобы девушка тут же появилась.

Мадам исчезла за дверью. Джейми хватал воздух ртом.

— Не… мальчик не может…

— Могу. — Малыш упорно настаивал сегодня на своем. — Мне кажется, что я могу.

Удивительно, сколько пришлось пережить ему в этот день. Казалось, он не мог быть более возбужденным, чем стоя в пылающей мастерской, но теперь пожар, моряк и чудесное спасение были совершенно забыты — его ждало что-то еще более важное.

— Но мальчик… я не разрешу… этого… ты понял…

Джейми не договорил и развел руками, давая понять, что бессилен в данной ситуации.

— Что я скажу Дженни? — Он не видел, как дверь снова отворилась.

Вошла низенькая молоденькая девушка, пухленькая и беленькая, как сдобная булочка. Сорочка голубого шелка, разумеется, не скрывала всех прелестей, а облачко золотых волос обрамляло круглое личико. Эуон замер как громом пораженный.

Он должен был или воскреснуть, или умереть на месте. Эуон выбрал первое. Сияя улыбкой и блестя глазами, паренек обернулся к дяде и сказал:

— Дядюшка, на твоем месте…

Голос дал петуха, сорвавшись на сопрано, и Эуон прокашлялся, возвращаясь к исполненному достоинства баритону.

— …Я ничего не сказал бы ей. — Он блеснул улыбкой и, пожелав мне покойной ночи, последовал за своим золотоволосым ангелом, явившимся с небес.