Путешественница

 — Я не звал его, наоборот, отговаривал ехать.

— Но ты не отослал его домой, Джейми! — Глаза Эуона были злы, в то время как краска гнева уже сошла с лица. — И ничего не сообщил нам! Вольно же вам гулять! Джейми, да ты понимаешь, что его мать извелась? Она не спит весь месяц!

Джейми закусил губу.

Он посмотрел на парнишку и дернул плечом.

— Да, я не послал. Я хотел поехать с ним домой.

— Он здоровый лоб и в состоянии добраться до дома самостоятельно. Сюда, поди, на задних лапках прискакал, не испугался?

— Да. — Джейми вертел в руках чашку. — Я хотел ехать с ним, чтобы вы с Дженни разрешили мне оставить малыша у себя на время.

Эуон ядовито улыбнулся.

— Ну да, ну да. Разрешить вам обоим съезжать с катушек, а потом отправиться в тюрьму или на виселицу, да? Неужто вам требуется родительское разрешение на безрассудные поступки? С каких пор?

— Эуон, ты знаешь, как я люблю его! Он почти сын мне! Я бы не допустил никакой тюрьмы или виселицы, лучше уж самому сложить голову.

— Уж знаю, Джейми. Но одна маленькая деталь — он почти сын тебе. Потому что он не твой сын — это мой сын и я его отец.

Они обменивались тяжелыми взглядами, но никто не отвел глаз. Джейми поставил чашку на стол не глядя.

Пыхтя, Эуон убрал с лица темные волосы.

— Да. На том и порешим.

Он вздохнул и обратился к сыну:

— Идем. У Холлидея я арендовал комнату.

Эуон-младший все это время не отпускал моей руки, а теперь сжал ее еще крепче прежнего.

Мальчик не хотел никуда идти, бросая вызов отцу.

— Отец, я не пойду, — дрожащим голосом проговорил он.

Эуон-старший от этого открытого неповиновения вспылил. Его щеки покраснели так, словно ему нанесли удар по лицу.

Мальчик кивнул и выдавил:

— Я… приду утром. Мы пойдем с тобой домой утром, но не сейчас.

Эуон-старший долго изучал обожженное личико сына, смотря на него понуро, с какой-то тоской.

— Ясно. Что же… Хорошо.

Он не стал больше ничего говорить и ушел, тихо прикрыв дверь. Мы молчали, слушая, как стучит его деревянная нога, отсчитывая ступеньки, как он топает по гостиной, как с ним прощается Бруно и, наконец, как закрывается дверь. Кроме потрескивания камина, в комнате ничто не нарушало тишину.

Я все еще держала плечо парнишки, вздрагивавшего от тихих слез.

Встревоженный Джейми подсел к нему.

Эуон сопел, втягивая воздух, чтобы задержать дыхание. Затем он резко повернулся к дяде.

— Я не хотел этого делать! Но… — На его лице отражалось страдание, смешанное с обидой.

Джейми положил руку на его острую коленку.

— Понимаю, мой мальчик. Но все же ему было больно это слышать.

— Дядя Джейми… это еще не все. Я не стал говорить ему…

— Я не сказал, что моряк…

Эуон набрался храбрости и выпалил одним духом:

— Я убил его. Наверное.

Джейми с мольбой посмотрел на меня, затем на племянника.