Путешественница

— Как занятно… Знаешь, я почему-то ничуть не удивлен. Ты как раз любишь всякие непонятные вещи.

— Да? — Я поразилась его проницательности.

Он, кивая, внимательно глядел на меня, и я не знала, что могло так заинтересовать его. Немолодая всклокоченная женщина с неровным дыханием и красными пятнами на лице после близости.

— Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Не нужно! — Он не дал мне убрать волосы с лица, забирая мою руку и целуя ее. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие.

— Не знающая жалости?

— Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них… Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая.

Я ухмыльнулась — нечем крыть. Джейми был прав.

— Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих?

Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

— Джейми, ты такой же. Это время не прошло для тебя бесследно. Ты тоже не знал жалости ни для себя, ни для других.

Инстинктивно я дотронулась до рубца на его среднем пальце, будто подтверждая слова действием.

Джейми снова согласился со мной кивком головы.

— У меня было время подумать. — Он говорил очень тихо, впервые поверяя такие тайны своего сердца. — Подумать о том, можно ли доставать нож из ножен и снова прятать его, раз за разом. Очень часто люди теряют себя и становятся вялыми, неспособными принимать решения; на них уже нельзя положиться, это уже железо, часто ржавое, а вовсе не сталь. Сейчас я уже не знаю, я ли распоряжаюсь собой или мое оружие. Все, что я передумал, сводится к одному — я не могу общаться с кем бы то ни было. — Джейми бросил быстрый взгляд на мою руку, лежащую в его ладони. — Я воин, и моя задача — сражаться, побеждать и умирать. Мой нож стал частью меня, и вряд ли это можно изменить.

Мне очень хотелось что-то сказать, но я понимала, что все сказанное будет невпопад, и придержала язык. Заметив это, Джейми улыбнулся и продолжил:

— Англичаночка, я не представлял себя смеющимся, лежащим с женщиной. Мне казалось, что если я и буду спать с женщиной, то буду бесконечно груб, бесконечно эгоистичен, движим только собственным желанием. Насильник, бандит, разбойник — я видел себя таким.

Я коснулась его руки поцелуем в том месте, где был шрам.

— Я никогда не считала тебя насильником.