Путешественница

Я не знала этого доподлинно, но и не хотела знать, ибо ни в истории, ни в моей жизни принцу не было места. Он оставил после себя руины, но я не теряла надежды что-то возродить из пепла.

Оголодав, я вспомнила, когда ела в последний раз. Почтовая станция в Дундаффе. Каша и часть сваренного барашка. В складках юбки помещался сэндвич, последний из тех, что я взяла с собой. Я не могла позволить себе съесть его в дилижансе, где это могло вызвать ненужные расспросы.

Сейчас я не боялась есть — внимательные взгляды не достали бы меня. Сняв обертку, я поняла, что мысль съесть сэндвич сейчас, а не погодя была удачной: он был мокрый от растаявшего желе и совершенно потерял форму, а возможно, и вкусовые качества. Я не обращала внимания, ведь это был прощальный привет из прошлой жизни — белый хлеб с арахисовым маслом и желе. Маслянистое масло, мягкий хлеб, насыщенный вкус — когда я еще попробую такое и можно ли достать здесь подобное? И когда еще Брианна будет брать с собой в школу для завтрака сэндвичи, сделанные мной… Я стала смотреть по сторонам, избегая этой некстати посетившей меня мысли. Шотландцы, окружавшие меня, кое в чем были не похожи на шотландцев, живущих два века спустя, в моем времени: более низкий рост и лица недоедающих людей. Впрочем, говор выказывал в прохожих именно шотландцев, говорящих иначе, чем остальные, не так гнусаво, как, например, бостонцы. Поразительно, но мне казалось, будто я попала домой, вернулась после длительной отлучки. Да так оно и было.

Доев наконец бутерброд, нежный и удивительно вкусный, я одним движением руки смяла бумагу, в которой он находился.

К счастью, на меня никто не смотрел, и я могла бросить обертку прямо на камни мостовой, где та катилась, влекомая ветром, раскрываясь и сморщиваясь. Вскоре ветер подул сильнее, и ее отнесло подобно опавшему листу.

Следовавшая по мостовой подвода переехала бумагу, затянув ее под колеса, и та больше не появлялась. Казалось, что это символ моей судьбы: я появилась здесь нежданно и, ведомая слепыми силами судьбы, могу исчезнуть так же незаметно, не оставив по себе следа.

«Бошан, прекрати философствовать. В путь!» — подбодрила я себя, вставая с обода фонтана.

Мальчишка — помощник пекаря как раз шел мимо меня. Надеясь разговорить его, я дернула его рукав.

— Печатник мистер А. Малькольм, Александр Малькольм, ты знаешь такого? Где он живет?

Я со страхом ждала ответа — что делать, если такого человека нет в Эдинбурге? Где искать его печатню и его самого? Маленький пекарь раздумывал, и эти секунды казались мне вечностью.

— Он живет в тупике Карфакс, вперед и налево.

Сжав крепче пакет, бывший у него в руках, он кивнул, исчезая в толпе, — Эдинбург был людным городом.

Тупик Карфакс.