Анжелика. Путь в Версаль

И он меня взял и подчинил себе… Дегре, это правда, я пошла за ним, но я не совершала всех этих преступлений, которые вы мне приписываете. Это не я убила полицейского Мартена, клянусь вам… Я убила только один раз. Да, это правда, я убила принца нищих. Но ради спасения собственной жизни и чтобы спасти своего ребенка от уготованной ему страшной участи…

– Так это ты убила принца нищих, этого Ролена Коротышку, на всех наводившего ужас? – удивленно и весело вздернул брови Дегре.

– О-ля-ля! – рассмеялся он негромко. – Что за номер, Маркиза Ангелов! Ты, сама? Большим ножиком? И раз-з!

Анжелика побледнела. Чудовище снова было здесь, в двух шагах, оно навалилось на нее, и из его перерезанного горла хлестала кровь. Ей показалось, что ее сейчас вырвет.

– Ну, не строй из себя неженку! Да ты совсем закоченела. Давай-ка я тебя согрею.

Он посадил ее на колени, крепко прижал к себе и страстно укусил в губы.

Она вскрикнула от боли и вырвалась из его объятий.

И вдруг к ней вернулось хладнокровие.

– Господин Дегре, – сказала она, собрав остатки достоинства, – я буду вам признательна, если вы уже сейчас примете решение на мой счет. Арестуете вы меня или отпустите?

– В данный момент ни то ни другое, – отвечал он беззаботно. – После нашего короткого разговора нельзя вот так сразу расстаться. Ты думала, что полицейский – это грубая скотина. А на самом деле при случае я могу быть очень нежным.

Дегре встал перед ней. Он улыбался, но в глазах вновь появился красноватый отблеск. И раньше чем она успела сделать хоть одно движение, он обнял ее.

– Иди сюда, моя милая зверюшка, – шептал он, склонившись к ее лицу.

– Я не хочу, чтобы вы говорили со мной в таком тоне! – закричала Анжелика. И вдруг разразилась рыданиями.

Они нахлынули неожиданно. Ураган слез, неистовство рыданий, разрывающих сердце, мешающих дышать.

Дегре перенес ее на кровать, усадил и какое-то время спокойно и очень внимательно за ней наблюдал. Потом, когда рыдания стали стихать, он принялся ее раздевать. Анжелика чувствовала на шее прикосновение его пальцев, с ловкостью камеристки вынимавших булавки из ее корсажа. Ослабев от слез, она уже не могла сопротивляться.

– Какой вы злой, Дегре! – всхлипывала она.

– Нет, милочка, я не злой.

– Я-то думала, что вы мне друг… Я думала, что… О боже мой! Как я несчастна!

– Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! Ну что за мысли! – снисходительно сказал Дегре ворчливым тоном.

Он проворно снял с нее тяжелые юбки, расстегнул подвязки, скатал шелковые чулки, снял обувь.

Когда на ней осталась только сорочка, он отошел, и Анжелика услышала, что он тоже раздевается, насвистывая и разбрасывая во все стороны сапоги, камзол и поясной ремень. Затем одним прыжком он оказался на кровати и задернул полог.