Анжелика. Путь в Версаль

Но приговоренные уже скрылись…

Парижане, гордые, что сумели спасти от виселицы троих своих сыновей, почувствовали, что в них пробуждается дух Фронды. Припомнилось, что в 1650 году именно Клод Ле Пти первым пустил стрелы «мазаринады». Пока он был жив, пока жила уверенность, что временами его острый язык пробудит эхо нового недовольства, можно было забыть былое озлобление. Но теперь, когда его не стало, панический страх овладел народом. Людям вдруг показалось, что им заткнули рот кляпом. Все смешалось – голод 1656, 1658, 1662 годов и новые налоги. Как жаль, что итальянец уже мертв! Они сожгли бы его дворец…

– Кто зарезал маленького торговца вафлями? – вопрошали одни.

– Завтра… мы узнаем! Завтра… мы узнаем! – скандировали в ответ другие.

Но назавтра в городе не появились новые белые листочки. Не было их и на следующий день. Возобновилось молчание. Кошмар уходил в прошлое. Парижане так никогда и не узнали, кто же убил маленького торговца вафлями. И тогда город до конца поверил, что Поэт с Нового моста умер.

Впрочем, он ведь сам сказал об этом Анжелике: «Теперь ты стала очень сильной и можешь обойтись без нас».

В ее голове постоянно звучали эти слова. И долгими ночами, не находя ни минуты забвения, она видела его перед собой. Он смотрел на нее своими светлыми блестящими глазами, похожими на воды Сены, когда в них пляшут отблески солнца.

Она не ходила на Гревскую площадь. Ей было достаточно, что Барба, как на проповедь, сводила туда детей и не упустила ни одной подробности в своем мрачном рассказе об увиденном: ни светлых волос Грязного Поэта, развевающихся перед его распухшим лицом, ни черных чулок, скрутившихся штопором на тощих лодыжках, ни роговой чернильницы и гусиного пера, оставленных у него на поясе суеверным палачом.

«Я не вынесу такого существования!» – подумала она на третий день, после очередной бессонной ночи.

На тот же вечер Дегре назначил ей встречу у себя дома, на мосту Нотр-Дам. Оттуда он отведет ее к важным особам для заключения тайного договора, завершающего это странное дело, которое позднее назовут «делом маленького торговца вафлями».

Условия Анжелики были приняты. В обмен она передаст три ящика напечатанных, но не обнародованных памфлетов, из которых эти господа полицейские устроят, вероятно, славный костер.

И все пойдет своим чередом. Анжелика снова разбогатеет. Только ей одной будет предоставлено право изготавливать и продавать по всему королевству напиток под названием «шоколад».

«Я больше не могу выносить эту жизнь!» – снова подумала она.

Еще не рассвело, и Анжелика зажгла свечу. В зеркале на туалетном столике отражалось ее бледное, осунувшееся лицо.

«Зеленые глаза, – сказала она про себя. – Цвет, приносящий несчастье. Да, это так.