Анжелика. Путь в Версаль

– Клод, – почувствовав себя оскорбленной, возразила она, – почему ты ищешь со мной ссоры? Я… я просто поняла, что мы очень близки. Но если хочешь, я перестану говорить тебе «ты».

Она села на край кровати и взяла его руку, нежно прижавшись к ней щекой.

Он высвободил руку и закрыл глаза.

– Ах! – вздохнул он. – В этом и есть мое несчастье! Рядом с тобой начинаешь мечтать о семейной жизни. Начинаешь рассуждать как тупой обыватель. Говоришь себе: я хотел бы возвращаться по вечерам в теплый светлый дом, где она ждет меня! Я хотел бы проводить все ночи рядом с ней, отвечающей на мое желание, в нашей общей теплой и мягкой постели. Я хотел бы, выставив пузо обывателя, стоять по вечерам на пороге своего дома и, разговаривая с соседями, называть ее «моя жена». Вот о чем начинаешь думать, узнав тебя. И уже кажется, что лавки в харчевнях слишком жестки для сна, что под бронзовыми конями слишком холодно спать и что сам ты, как бездомный пес, совсем один на белом свете.

– Ты говоришь, как Каламбреден, – задумчиво заметила Анжелика.

– Ему ты тоже причинила немало горя. Потому что ты не что иное, как наваждение, мимолетное, как бабочка, претенциозное, призрачное, неуловимое.

Молодая женщина не отвечала. Ее не задевали споры и обвинения. Перед ней возник образ Жоффрея де Пейрака накануне ареста, а также Каламбредена перед бойней на ярмарке Сен-Жермен. У некоторых людей перед гибелью возникает инстинктивное предчувствие. Кто не отмечал особой грусти солдат, идущих в свое последнее, смертельное сражение?

Но в этот раз она не хотела отдаваться на волю случая, следовало бороться с судьбой.

– Ты уедешь из Парижа, – решила Анжелика. – Твоя задача выполнена, поскольку последние памфлеты уже написаны, напечатаны и хорошо спрятаны.

– Уехать из Парижа? Мне? Да куда я пойду?

– К своей старой кормилице, к той женщине в горах кантона Юра, о которой ты мне рассказывал, которая воспитала тебя. Скоро наступит зима, дороги занесет снегом, и никому и в голову не придет искать тебя там. Сейчас ты уйдешь от меня, потому что здесь небезопасно, и спрячешься у Жанена. И сегодня же, в полночь, выйдешь через ворота Монмартра – их всегда охраняют плохо. Там тебя будет ждать лошадь, а под седлом ты найдешь деньги и пистолет.

Он встал, намереваясь уйти.

Его покорность терзала сердце Анжелики больше, чем безрассудная смелость. Что это? Усталость, страх или последствия ранения? Он подчинялся как во сне. Перед уходом он долго, без улыбки смотрел на нее.

– Теперь, – сказал он, – ты стала очень сильной и можешь обходиться без нас.

Она не поняла, что он хотел сказать. Слова до нее не доходили, а все тело болело так, словно ее избили.

Анжелика не стала смотреть, как под моросящим дождем удаляется худая фигура Грязного Поэта.