Анжелика. Путь в Версаль

Ее сообщником оказался даже новый принц нищих по прозвищу Деревянный Зад, во владения которого Анжелика переправила в одну из безлунных ночей три ящика с памфлетами, оглашающими пять последних имен. Можно было не сомневаться, что полиция не рискнет сунуться в смрадные логовища предместья Сен-Дени. Не то было время, чтобы начинать осаду квартала, победа над которым требовала настоящего сражения.

Несмотря на неусыпную бдительность полицейских, стражников и сержантов, они не могли быть одновременно повсюду. И под покровом ночи Маркиза Ангелов со своими людьми смогла без труда переправить ящики из Латинского квартала во дворец принца нищих.

Двумя часами позже арестовали печатника и его помощников. Один из продавцов, заключенных в Шатле, в которого палач влил пять чайников холодной воды, выдал имя этого хозяина типографии. В его заведении нашли доказательства вины, но не нашли никаких следов будущих разоблачений. Кое-кто надеялся, что они еще не напечатаны. Но наступило разочарование: на следующее утро Париж узнал о подлом поведении маркиза де Торма, который, вместо того чтобы защитить маленького торговца вафлями, покинул своих приятелей со словами: «До свидания, господа. Я, как обычно, ухожу спать к маркизе де Ракно».

Маркиз де Ракно не подозревал о своем несчастье. Когда это прозвучало на весь город, у него не оставалось другого выхода, кроме как вызвать соперника на дуэль, которая закончилась для маркиза плачевно: он был убит. Утром, когда господин де Торм одевался, прибыл маркиз де Жевр и предъявил ордер на его арест.

Маркиз де Торм, еще не успевший прочесть свежий памфлет, подумал, что его везут в Бастилию за драку на дуэли.

– Осталось только четыре! Только четыре! – распевали мальчишки, водя хороводы.

– Осталось только четыре! Только четыре! – кричали зеваки под окнами королевского дворца.

Охранники кнутом разгоняли толпу, осыпавшую их оскорблениями.

– На этот раз, моя красавица, – сказал Грязный Поэт с вымученной улыбкой, – запахло жареным. Получается, что теперь мне уже не ускользнуть из раскинутых сетей.

– Не говори так! Ты сам сто раз повторял, что тебя никогда не повесят.

– Так говорят, пока верят в свою силу. А потом через малюсенькую трещинку сила вдруг куда-то утекает, и тогда все проявляется с необыкновенной ясностью.

Спасаясь бегством через окно, он поранился осколками стекла.

Анжелика уложила его в постель, перевязала и накормила. Он внимательно следил за ее движениями, а она, не видя больше привычной насмешки в его глазах, забеспокоилась.

– Трещинка – это ты, – неожиданно завершил он. – Не нужно мне было с тобой встречаться… ни влюбляться в тебя. С того момента, как ты перешла со мной на «ты», я понял, что стал твоим рабом.