Анжелика. Путь в Версаль

Поднимаясь по лестнице, ведущей в королевские покои, шумная и благоухающая толпа торговок повстречалась с папским нунцием, только что вручившим будущему наследнику французского престола приданое, которое по традиции посылалось в дар от папы римского в качестве «свидетельства того, что он признает младенца как старшего сына Церкви».

В передней, где им пришлось подождать, добрые женщины восхищались прелестными вещицами в трех обитых красным бархатом сундуках с серебряными застежками.

Затем их пригласили в опочивальню королевы. Представительницы торговых гильдий преклонили колени и приступили к поздравлениям.

Анжелика, вместе со всеми стоявшая на коленях на ярком ковре, в полутьме украшенного позолотой ложа видела королеву в роскошном платье. На лице ее было все то же застывшее выражение, с которым молодая испанка, только что покинувшая сумрачный мадридский дворец, впервые появилась в Сен-Жан-де-Люз. Однако французские наряды и прически шли ей гораздо меньше, чем фантастические одежды инфанты и взбитые волосы с накладками, некогда подчеркивавшие ее лицо и силуэт юного идола, отданного по обету «королю-солнце».

Счастливая мать, влюбленная женщина, успокоенная знаками внимания короля, королева Мария-Терезия удостоила улыбкой пеструю колоритную толпу, сменившую у ее изголовья папского посланника.

Король находился подле нее. Он улыбался.

Стоя на коленях среди этих простых женщин возле ног короля, Анжелика чувствовала себя ослепшей и парализованной. Она больше не видела никого, кроме короля.

Позже, вместе со своими товарками выйдя из покоев, она услышала, что в опочивальне королевы присутствовала и королева-мать, а также герцогиня Орлеанская и мадемуазель де Монпансье, герцог Энгиенский, сын принца Конде, и множество придворных обоего пола из их свит.

Но она не видела никого, кроме короля, который улыбался, стоя на ступенях ложа королевы. Анжелика очень испугалась. Он не был похож на того молодого человека, который принимал ее в Тюильри и которого ей так хотелось дернуть за жабо. В тот день их силы были равны, они ожесточенно боролись, и каждый был уверен в своей победе.

Какое безумие! Как она могла не понять сразу, что его мнимая ранимость, скрывающаяся под чувствительной наружностью, принадлежала государю со сложившимся характером, который никогда в жизни не допустит малейшего посягательства на свою власть!

Он с самого начала был королем, которому суждено побеждать, а она, Анжелика, не признав этого, была сломана, как тростинка.

И вот теперь в толпе подмастерьев она направлялась к выходу из дворца. Дамы – прево гильдий остались на большой ужин, но подмастерьев на общую трапезу не пригласили.