Путь магии и сердца

Но оно того стоило, точно знаю!

Тройной удар, тройная атака, остановить которую уже невозможно. Соприкосновение с поверхностью щита. Отражение. Визг. Где-то, очень-очень далеко, прозвучал взрыв. Сквозь сгущающийся мрак я сумела разглядеть зарево магического пожара. В противоположной стороне ещё один взрыв и грохот.

Ну же, девчонки! Последняя атака, и я выбываю!

Зеркальный щит действительно запрещён, причём давно, века четыре назад. Причины запрета просты: угол отражения непредсказуем, потому что щит не статичен, он слегка, но колышется. В условиях настоящего боя даже Всевышний не знает, куда отлетит заклинание.

Ни один здравомыслящий боевик не спустит заклинание, если перед ним зеркалка, ещё и потому, что слишком велик риск поджарить самого себя.

Именно поэтому меняла структуру щита в последний момент и, несмотря на внезапную слепоту, безумно радовалась, что удалось.

Ну же! Ещё один удар! Из принципа! По глупости! Ведь это я знаю, что уже отключаюсь, что ещё минута, и защита спадёт сама собой, а вы-то… вы-то… И терять вам уже нечего — предыдущий удар срикошетил, понятия не имею, куда угодил, но раз что-то где-то взорвалось и загорелось, скрыть нападение уже не сможете. Так давайте. Добейте!

Удар.

Полотно собственной защиты уже не вижу, зато отчётливо слышу треск — всё, не удержу. В паре шагов грязно ругается Даяна, тихо завывает Карас. А совсем далеко ещё один взрыв и… тоже ругань, причём отборная. А ещё топот множества ног…

Наш внеплановый девичник замечен, — мысленно улыбнулась я и провалилась во тьму.

Глава 7

Умирать было не страшно, даже наоборот. Ведь я вообще ничего не почувствовала, исчезла, и всё. За полмига до того, как молчаливая тьма сомкнулась над головой, подумалось: какое счастье, что всё закончилось именно так, без боли.

А когда очнулась…

— О Всевышний! За что?!

Боль пронзила копьём, змейкой пробежала вдоль позвоночника и растеклась по телу. Стремительно, как пятно от опрокинутой на белую скатерть кофы.

Я взвыла, дёрнулась, но чьи-то невероятно сильные руки удержали.

По ушам ударил яростный, исполненный гнева крик:

— Целителя!

И уже тише. Торопливо и очень-очень ласково:

— Мелкая, потерпи. Чуть-чуть потерпи, и всё будет хорошо.

Я не послушалась, взвыла снова.

Меня прижали к кровати, а тот же смутно знакомый голос продолжал шептать:

— Тише, маленькая моя… Тише… Тебе нельзя сейчас двигаться…

Целитель пришёл очень быстро, и минуты не прошло. Хотя на тот момент казалось — жду вечность.

Несколько сложных пассов руками, двойное обезболивающее заклинание, и выть я перестала. Правда, синеглазого брюнета, который продолжал удерживать, узнала не сразу. А уж когда узнала… стало совершенно всё равно, где я, что я и почему.

Кирстен напоминал восставшее из могилы умертвие.