Путь хранителя

Ну а мне приходилось считывать всех, чтобы не выигрывать. Тяжелая же работа у этих разводил. После того, как я скинул каре и моя жаба с громким хлопком лопнула на десяток маленьких жаб, я даже поморщился. Благо остальные это списали как раз на мой проигрыш.

Ещё я был вынужден постоянно следить за любопытным носом Мишель, «случайно» показывая только проигрышные карты и позволяя постепенно выводить себя из игры.

Так как моя роль была придурка настоящего, а Германа — воодушевленного, его и вели к мнимой победе. Оставлять нас двоих за столом было бы глупо. Я проигрывал, злился напоказ и налегал на прохладительное. В котором с каждым разом было всё меньше льда.

Граф, выигрывавший партию за партией, приходил в противоположное состоянии, уже без стеснений опрокидывая в себя бокал за бокалом и засовывая фишки в декольте Мишель.

— Ах, значит в любви мне сегодня определенно не повезет! — картинно печально заявлял он, бросая такие взгляды на парня, что тот поперхнулся и уронил свои очки.

Я чувствовал, как бежит время, но наручные часы оставил вместе со своими вещами у Шепарда. В таких местах смотреть на них было не принято. Как и в принципе их иметь.

— Выхожу, — я бросил карты на стол и они рассыпались веером.

Тянул до последнего, пока не увидел почти неприкрытую радость в глазах «нашего» жулика. Бренчащая золотым запасом небольшой страны женщина уже ушла. Сдался и жизнерадостный мужик, с сожалением покрутив одну оставшуюся фишку между пальцев.

Оракул посочувствовал мне и объявил, что намерен продолжить и оставить тут всех без штанов. При этом снова глядя на паренька в очках. Отличный способ деморализовать противника.

Мне позволили остаться и наблюдать, но предупредили, что вмешиваться нельзя. На что я чуть отсел, велел принести добавки и даже приобнял Мишель, отчего жрица вспомнила свои должностные обязанности и схватилась за моё бедро, призывно дыхнув на меня чем-то сладким. В её бокале плескалось нечто ярко-розового цвета и пахло перебродившим фруктовым садом.

— Может уйдем отсюда, милый? — прошептала она мне, колыхнув грудью в декольте.

— Мадемуазель, — пьяно разоткровенничался я. — Увы, не смогу вас осчастливить. Моя работа лишила меня такой возможности.

— Ты дал обет? — разочарованно спросила она, но руку не убрала, а наоборот, положила повыше.

— Нет, демон откусил, — я почти пустил скупую слезу, грустно вздохнув.

— Совсем? — в мертвых глазах первый раз за вечер появилось что-то живое.

Я кивнул так резко, что расплескал часть напитка на брюки, Мишель принялась вытирать, так и норовя убедиться в моем заявлении.