Путь магии и сердца

А вот наполнить стакан не смогла — не удержала я этот графин, выскользнул.

Звона бьющегося стекла не было. Глухой удар, брызги, осколки, всё. Именно в этот миг меня с головой накрыло осознание — отец, он тоже погибнуть может.

Вот теперь сердце точно не бьётся. Что, если папу тоже достанут? Что, если… Нет. Нет! Кто угодно, только не он.

Я глубоко вздохнула — не помогло.

Полгода назад, принимая ключ от банковской ячейки и выслушивая указания о том, как поступать, если папа проиграет, я… я не понимала. Я не хотела понимать! Слушала, но не слышала. Даже мысли не допускала, что такое возможно.

А теперь? Дохлый тролль… он действительно погибнуть может. Не просто проиграть — умереть.

Сразу так холодно стало, так пусто. Мир перед глазами поплыл, хотя слёз не было. Я сделала шаг назад, потом ещё один. О Богиня, что делать? Что делать?! Я здесь, в Дурборе, за тысячу лиг от него, и… я совершенно бессильна. Помощи просить не у кого. Даже сказать некому, потому что… О Богиня, за что?

Страх? Нет. Хуже. Безмерное, всепоглощающее чувство одиночества!

Я одна.

Глава 11

Я не помню, как надевала сапоги и застёгивала пряжки. Не помню, как накидывала на плечи шубку и запирала дверь комнаты. Не помню, как спускалась по широкой лестнице и замирала на крыльце, пытаясь надышаться таким холодным, таким злым воздухом. Как шла по узкой, освещённой редкими фонарями дорожке, которая пересекает аллею, тоже не припоминаю.

Зато прыжок, который спас от удара дверью в лицо, помню отлично! Равно как изумлённую физиономию Норта, по чьей милости едва не случилось страшное… Это он столь резко дверь мужского общежития открыл. Он же и спросил:

— Мелкая?

Я зачем-то кивнула.

Боевик заметно нахмурился и отстранился, пропуская в тепло. Холл общежития практически не отличался от нашего, но тонул в полумраке, потому что большая часть светильников не горела. Парни, что с них взять?

Я сделала два шага в сторону лестницы и замерла. Дохлый тролль… я же не знаю, где его комната.

— Мелкая, ты к Киру? — окликнул Норт.

Хотела ответить, но не смогла — голос не слушался.

— Тебя проводить?

Снова кивнула и очень чётко поняла — ещё немного, и прямо тут разрыдаюсь.

Понятия не имею, куда направлялся Норт, но собственные дела парень отодвинул с лёгкостью. В два счёта оказался рядом.

— Пойдём, — сказал боевик.

Я повиновалась.

Один лестничный пролёт, второй… Народа вокруг — тьма! Снуют, как тараканы, норовят броситься под ноги. Или последнее лишь кажется?

А вот смешки и оклики точно взаправду.

— О! Какие люди!

— Мелкая, неужели ты?

— М… везёт некоторым."

"Норт на замечания коллег реагировал прохладно, одному особо резвому третьекурснику даже подзатыльник отвесил. А ещё шутить пытался:

— Эми, не обращай внимания. Они просто уже губы раскатали.