Повелительница пустыни

»Что ждет меня? Неужели гарем, эта золотая клетка, где дни тянутся, словно века?

Или плети, оставляющие на теле огненные росчерки боли? А может, и вовсе смерть?

Плети…. Лучше плети, пусть останутся шрамы, как напоминание о свободе, как шанс на месть. Иначе как я смогу отомстить ему?

Даже нож в моих руках — жалкая игрушка. Память хранит приемы, отточенные до совершенства, но тело… оно предает. Слишком слабое, изнеженное….

Нужно время, чтобы вернуть былую силу, вдохнуть жизнь в уставшие мышцы….»

Мысли роились в голове, словно потревоженный улей, не давая покоя. В этой безумной круговерти ожидания я провалилась в беспамятство, и сон накрыл меня тяжелым покрывалом.

Принц появился эффектно: с шумом открылась дверь, будто он открыл её с ноги.

Взгляд не предвещал ничего хорошего, всё же ему доложили, что меня поймали.

Впрочем, это можно было ожидать. После моего побега я замечала из-за занавесок, выглядывая в сад, охрану, которая сторожила эту часть сада, не давая возможности мне повторить попытку.

У меня не было возможности даже погулять. Я была в золотой клетке, где меня мыли, кормили и сторожили. Мои служанки всегда находились рядом, как привязанные.

Принц быстрым шагом дошел до меня, стоящей около балкона, куда пододвинули седир(Наподобие дивана. Каркас слегка приподнят над полом, имел мягкую спинку или подушки, где люди сидели со скрещенными или подогнутыми ногами).

Здесь я могла наслаждаться свежим воздухом и красотой сада.

Даже на балкон я не решалась выйти, хотя он был совсем узким, всего-то два шага в ширину.

Но на мне было лишь легкое, почти прозрачное одеяние, слишком откровенное, чтобы предстать в нем перед чужими взглядами.

Он цепко схватил мой подбородок и впился взглядом. Его ноздри расширялись от ярости, а красивые губы источали гневную гримасу.

— Решила бежать? Глупая, самонадеянная рабыня. А ты знаешь, как наказывают за непокорность? Смерть! — выплюнул он.

В моих глазах промелькнул страх. Я не была готова вот сейчас расстаться с жизнью…

Прочитав моё смятение, он надменно улыбнулся.

— Вот так-то. Ты должна ответить за открытое неповиновение твоей сестры. Я выбью непокорность из твоих глаз. Ты будешь валяться в ногах, и просить пощады….

— Нет, — еле разомкнула сдавленные губы, но ответила ему.

Он глубоко вздохнул, словно подавился воздухом и ударил меня. Я повалилась на седир. Подушки смягчили удар.

В его руке змеей взвилась треххвостая плеть. И вот уже огненные полосы рассекают воздух, обрушиваясь на меня градом обжигающей боли, словно выжигая клеймо на самой душе.

Стиснув зубы, я молчала, сжимая рукам подушку. Каждая секунда казалась вечностью, а каждая полоса плети оставляла не только физический, но и моральный шрам.