Леди Малиновой пустоши

Только есть его нельзя, я раз куснул, пахло сладко, так потом весь день пузырями плевался! Пойдем, деда!

Обратно к лестнице мы вышли как-то быстро, вовсе не столько мы сюда шли. Дед пояснил.

— У меня свои пути, внучок их пока не знает, молодой ишшо. Все, пошли наверх.

И впрямь, мы стояли у подножия лестницы. Вскарабкавшись по лестнице наверх, а без перил, да ещё по узкой лестнице с загогулинами — это отдельное удовольствие, из разряда острых ощущений. Осторожно прошлись по первому этажу, показывая деду изменения в родном доме за те года, что он проспал. Интересное зрелище, наверное, представляла собой наша компания — я, закутанная в плед, со свечой в поднятой руке, спотыкающаяся на каждом шагу, и катящийся за мной клубок тьмы. Если бы кто увидел — ему инфаркт, мне — вечная слава ведьмы. Дедушка вздыхал — Бедновато как!

Я думала и возмущалась про себя. — Это ты, пенек старый, проспал все на свете, когда родной дом грабили и разрушали, внук хоть как-то отстоял часть имущества! Да руины уже разобрали, мусор вычистили, дыры в стене заложили, двор замостили от ям, а он — бедновато ему! Тут каждый день решаешь, как завтра жить будем…

Наконец, добрались до кухни. Поставив свечу на кухонный стол, зажгла ещё одну, чтобы было виднее. Кузя тем временем организовал деду в уголке тазик с теплой водой и кусок душистого мыла из моих запасов, я сделала вид, что так и надо. Пока деда сердить не резон. Дед в этом тазике поместился весь и теперь, покрытый шапкой мыльной пены, фыркал, блаженствуя в теплой воде, смывая многолетнюю пыль, паутину, грязь. Липа, в чистом, стареньком халатике и смешном колпаке на голове (что они все носят такие? Как ночной, что ли?) присоединилась ко мне, сев на свою высокую табуреточку у стола и опасливо поглядывая на патриарха семейства брауни этого дома.

На подставке в очаге уже закипал чайник, на столе стояла небольшая тарелочка с мелко нарезанный мясом в подливке и тушёной брюквой. Отдельно на блюде были выложены несколько оставшихся от ужина рогаликов, стояла маленькая розеточка с медом. Деда ждал поздний ужин, и мы заодно решили отпить чаю.

Чисто отмытый дед в опрятной одежде (где взял? Интересно, опять закрома Родины?) занял свое место за столом и шустро заработал ложкой. Мы молчали, не мешая пожилому джентльмену утолять столетний аппетит. Может, и не столетний, но давний, в общем, трапезничал дед. Чай я разливала сама, дед себе чай налил в блюдце, и, растопырив пальцы, удерживал его на весу, дуя на горячий напиток. Затем смачно откусил от печенья, прожевал и одобрительно сказал.

— Ты, что ль, будешь тут кухаркой? Хорошо кашеваришь!

Липа испуганно кивнула головой, молча отпивая чай мелкими глотками. Дед продолжил.