Гений пустого места

Сколько же он здесь живет?

Он поступил в Институт общей и прикладной физики, жил в общежитии, потом некоторое время перебивался в Москве и опять вернулся сюда, как будто петля захлестнулась на шее!.. Петля бедных улиц, на которых не убирается снег, «сталинских» домов для ученых с облупившейся краской жестяных подоконников, привычного быта, когда наперечет известны все магазины — в одном мясо получше, в другом курица посвежее, а в третьем приличный фарш!.. Петля серой воскресной скуки, когда некуда пойти, ибо в городе всего три ресторана, два из которых закрываются в десять вечера, а третий облюбовали для своих дел местные бандиты и провожали подозрительными взглядами чугунных глаз каждого, кто приходил съесть стейк-гриль с картошкой фри. Они никому не мешали, но в их обществе Лавровский чувствовал себя неуютно.

Петля захлестнулась и давит, и, наверное, скоро удавит его совсем.

Даже его роман сложился так, как хотел именно этот город, а вовсе не Дмитрий Лавровский. Дурацкий, глупый, ненужный роман, когда из одной унылой квартиры он чуть не на цыпочках перебегает в другую, такую же унылую!.. В тесной прихожей навалены зимние вещи, которые никто не носит, утюг на серванте, потому что лень его убирать, завтра опять понадобится, в ванной протянута веревка, и на ней сушатся лифчики и колготки, под зеркалом щетка с отвратительным пуком волос, в кухне разномастные кружки, среди которых вдруг попадутся две чашки из сервиза Ломоносовского завода, постель пахнет чужой женщиной, которая так и не становится своей, и наволочки все время сбиваются, и видно засаленный головами желтый наперник!..

Зачем, зачем?..

Если Ира опоздает, придется прятаться за углом, чтобы соседи не заметили, мало ли что, вдруг Светке доложат! Лавровский шел и все высматривал Ирину машину, подъехала или еще нет, и зашагал уверенней, когда увидел, что подъехала.

Единым духом он взбежал на третий этаж и позвонил условным звонком — два длинных и короткий. Когда роман только начинался, ему казалось, что в этих условных звонках есть романтика, шик, прелесть влюбленности! У него особенный звонок, и его она никогда не перепутает ни с чьим другим, и в ее памяти он останется навсегда именно таким, романтичным и стремительным, как ласковый весенний ветер.

Сейчас от «романтики» и от отвращения к себе у него сводило зубы.

Ира открыла и кинулась к нему на шею, так что Лавровскому, чтобы держать ее, пришлось отступить на шаг назад. Сверху на площадке открылась дверь и старушечий голос позвал:

— Кысь-кысь-кысь!

Лавровский попытался затолкать Иру обратно в квартиру, но она слишком хорошо знала, что делает, и затолкать себя не позволила.

— Поцелуй меня! — шепнули нежные губы у самого его уха. — Я так соскучилась!..