Пустоцвет

 — Всё, прояснилось в голове? Поговорим?

— Ты же меня изуродовал, мне в травмпункт надо! — Дмитрий осторожно ощупывал скулу, губы. — Кровь!

— Ерунда, я бил даже не вполсилы, а так, легкая оплеуха, чтобы в сознание привести, — пожал плечами Корнев. — Но если ты такой нежный, то после разговора можешь отправляться, куда пожелаешь, хоть в институт Склифосовского.

Дмитрий окинул парковку взглядом — никого. Нет, люди мельтешили, кто-то заводил мотор в противоположном конце парковки, машины выезжали на улицу, но, ни одна голова в их сторону не смотрела. У всех свои дела, народ спешит по домам после рабочего дня, никому не интересно, что там между машинами происходит. Тем более что Корнев ударил так быстро, что заметить это движение можно было, только если внимательно наблюдать с близкого расстояния. Во всяком случае, он сам, стоя на расстоянии вытянутой руки, среагировать не успел.

Камеры! — вспомнил Дмитрий.

Здесь должны быть камеры. Ну, погоди, что ты запоешь, когда получишь повестку!

— Нам не о чем разговаривать. У меня дела, поговорим в суде, — попытался он пройти к машине.

Но Корнев быстрым движением ухватил его за руку и, больно вывернув её, притиснул Дмитрия к автомобилю.

— Говорю один раз, поэтому слушай очень внимательно, — тихо, почти ласково заговорил он. — Занимайся своей жизнью, бизнесом, семьей и забудь о Маше. Совсем забудь. Если моя жена, хоть раз пожалуется, что ты ей угрожаешь, я больше не буду с тобой таким вежливым. Прислушайся к доброму совету — больше никогда не подходи к Маше, не заговаривай с ней, на глаза не попадайся. Не поверишь, я очень переживаю, когда что-то или кто-то расстраивает мою любимую, поэтому за последствия не отвечаю. Береги себя.

С последними словами, Корнев похлопал Дмитрия по пострадавшей скуле и оттолкнул.

Проехавшись боком по капоту, Сомов еле удержался на ногах. Голова болела, скулу дергало, вывернутая рука ныла, плюс он еще больно ушибся о крыло.

А Машин новый муж ушёл, не оглядываясь, к своему автомобилю, сел в него и уехал.

Первый порыв — писать заявление и ехать снимать побои — Дмитрий погасил — нельзя, скандал будет. Дойдет до тестя…

Ушиб не спрячешь, но тут проще, скажет, что поскользнулся и упал, а с Корневым он разберется иначе.

Наутро под глазом Дмитрия расцвел великолепный синяк, губа опухла и отзывалась болью каждый раз, когда Дмитрий разговаривал. Несмотря на наложенный грим, ему пришлось всю неделю ходить в солнцезащитных очках и, пока следы не сошли, избегать встреч с родителями и опекунами, общаясь с Гуровым и Щербаковым исключительно по телефону.