Пустоцвет

Сам не заметил, как потерял от тебя голову, к расставанию я не готов, вот и молчал. Но теперь-то все выяснилось, между нами больше нет тайн. Спасибо, что поделилась, я очень ценю твою откровенность. Будем смотреть кино?

— И всё? — удивилась Мария, внутренне выдохнув. — Ты так спокоен, будто… будто ничего не случилось.

— Конечно, ничего не случилось. Ты не сказала мне ничего нового, о чем бы я уже и так не знал. Маш, не парься! Всё нормально.

— Но Юра может быть отцом ребенка! Понимаешь? Он имеет право узнать, — и она заплакала.

— Тш-ш! Что ты, милая? Машенька? Сама же говоришь — ничего не было! И Юрка тогда мне сразу сказал, что не было у вас секса! Вы разделись, да, но как только ты упала в кровать, то сразу заснула, и брат тоже отключился. Он помнит, что ты уснула первая и до того, как он приступил к чему-то большему. Поверь, мужчины такое не забывают, если бы у вас было что-то, Юрка знал бы это точно.

— Правда?

— Ну, конечно! А раз у вас ничего не было, то и ребенка он сделать не мог, понимаешь? Всё-таки, дети — не вирус. Воздушным способом не передаются, ими нельзя заразиться, просто полежав рядом.

— Значит, это ребенок Димы?

— Это МОЙ ребенок! Мой, слышишь? Выброси все остальное из головы!

— Егор, но Юра… Он знает, что я… что мы с ним…

— Он тебя не узнал, если ты об этом. Помнишь же — он был пьян в стельку. Как и ты, чудо моё. Прошу, не надо ему напоминать, ни к чему. Ребенок, точно, не от него, а ты — моя жена. Зачем нам всем лишние переживания? Ну, успокоилась, конспираторша? И как давно ты все это в себе носила?

— Я хотела рассказать, но не было случая, а потом ты нас поженил и… я поняла, что дальше тянуть нельзя, — всхлипнула Маша."

"— Не представляешь, как я горд и счастлив, что ты поделилась, что ты мне настолько доверяешь, — Георгий нежно прикоснулся к ее лицу, обвел контур, губами снял застывшую в углу глаза слезинку. — Вы с дочкой — моё сокровище. Никому не дам в обиду и никогда не отпущу!

— Гош, есть кое-что ещё, — нехотя проговорила Маша. — Сегодня в Квадро ко мне подходил Сомов. Он… дурак. Но откуда-то знает о ребенке. Пригласил меня в содержанки, пообещав отсудить дочку и устроить много неприятностей, если откажусь. Я, естественно, отказалась, но он был в бешенстве. Переживаю, не натворил бы чего.

— Я о нем позабочусь, — глаза Георгия потемнели, кулак правой руки сжался, но Маша этого не видела. Сковывающее ее напряжение отпустило, и она просто нежилась в любимых объятиях.

Егор все знал, он не осуждает ее, все позади! Какая она была глупая, что не поделилась с ним раньше!

Глава 17

Леонид Иванович сидел в одиночестве, рассеянно глядя, как ловкая горничная накрывает на стол.

Летнее утро, еще свежо после ночи, но уже высохла роса, и воздух прогревается на глазах.