Пустая

Александр Владимирович сжимает челюсть, но также спокойно принимает мою выходку, опрокидывает стакан с виски, глубоко вздыхает, садится в свое рабочее кресло, складывая руки на стол, давя на меня своим статусом. Только мне уже ни хрена не восхищает его положение.

— Я встретил Виталину раньше, чем узнал, что вы знакомы, — уверенно сообщает он, смотря в глаза, и видно, что ему не нравится мой взгляд. — Мы…, - останавливается, вновь глубоко вдыхает, подбирая слова, а я смотрю на осколки и брызги виски и понимаю, что точно также разлетелось мое мировосприятие. Нет, я и раньше знал, что реальная жизнь жестока и цинична, но не думал, что до такой степени. — Мы были близки до того, как ты привел ее в мой кабинет. Ты имеешь право обвинять меня и ненавидеть. Я понимаю тебя…

— Ни хрена! Ни хрена ты не понимаешь! Иначе не прикоснулся бы к ней больше. А знаешь, что? — задыхаюсь, сам не понимая, что несу, а он выгибает брови и ждет продолжения. И мне хочется стереть с его лица это чертово спокойствие, хочется, чтобы загнулся от боли, в которой я сейчас корчусь. Быстро подхожу к нему и херачу со всей силы в стол, разбивая костяшки пальцев в кровь. Разворачиваюсь и буквально выбегаю из его кабинета, понимая, что сейчас способен на страшные вещи, о которых потом пожалею.

— Денис! — слышу позади себя тяжелые шаги отца, хватаю с тумбочки ключи от тачки. — Сын, подожди! — кричит он, догоняя меня, и я останавливаюсь, но только, для того, чтобы послать его на хрен.

— Не смей приближаться ко мне и называть меня сыном. У меня больше нет отца, ты сегодня для меня умер. А вот теперь подумай, стоила ли эта шлюха твоей смерти, — отец шокировано открывает рот, но я больше не хочу с ним разговаривать, для меня его нет! Выхожу во двор и зачем-то оглядываюсь именно на второй этаж, наверное, потому что чувствую ее взгляд. Я не вижу Виталину, только колыхание штор, которые задергиваются. Сажусь в свою машину, завожу двигатель и моментально срываюсь с места, но резко вдавливаю педаль тормоза, почти разбивая об руль нос от резкого торможения. Понимаю, что в данный момент не могу никуда ехать, поскольку в глазах все плывет от ярости и жгущей грудную клетку ненависти. Откидываюсь на спинку сидения, слыша визг тормозов охраны отца. Это видимо по мою душу. Боится, что я натворю что-нибудь или глупостей наделаю? Не получится у него больше контролировать меня. Потому что я сам потерял над собой контроль. Его нет. Мне крышу рвет, и земля из-под ног уходит. Дышу глубоко, пытаясь взять себя в руки и ни хрена не выходит. Сжимаю голову руками, опираясь локтями на руль.

Не знаю, сколько я так просидел, вновь впадая в какой-то ступор. Очнулся я, когда охрана отца двинулась вперед ближе к дому. Потер руками глаза, врубая дальний свет, чтобы понять, что происходит.