Пустая

Я как преданная собачонка таскался за ней, довольствуясь только созерцанием этой красоты, разговорами, редкими дружескими прикосновениями, и поцелуями в щеку. А мне и этого было достаточно. Я горел рядом с ней. Горел в собственном внутреннем огне. Конечно, я хотел большего, чем она мне позволяла. Я так много с ней хотел, постоянно представляя, что она моя. Я любил ее. Вот так просто сгорал от любви без взаимности. На что я надеялся? На все! Да, черт побери, я мечтал, что она ответит мне взаимностью. Хотя бы немного, совсем чуть-чуть. Мне бы хватило моей любви к ней с лихвой.

В первые секунды я не поверил своим глазам. Не может бл*дь такого быть! Это мой бред или кошмар, от которого я не могу проснуться. Зажмуриваю глаза, трясу головой, но мерзкая картинка не уходит, а наоборот становится четче и уродливее. Он не принуждает ее, а наоборот Виталина сама сидит на моем отце и ласкает его, в то время когда он шарит по ее телу под рубашкой. Она почти голая предлагает ему себя, а отец с удовольствием берет. И то, что я наблюдаю далеко не их первый раз это факт. Они ведут себя так, словно уже давно трахаются. А я как последний лох рассказывал отцу о любви к Виталине. Мне бы обозначить свое появление сразу, чтобы не видеть их сплетенных тел и не сдыхать от скручивающей все тело боли, но я стою как вкопанный, в каком-то ступоре, не в силах их остановить.

Не помню, когда вышел из ступора и что им кричал. Я просто смотрел на них и чувствовал, как пелена ненависти застилает глаза. Никогда не испытывал столько отвратительных чувств одновременно: ревность, ненависть, едкое разочарование, отвращение и тупую боль, разрывающую грудную клетку. Отец приказывает Виталине подняться наверх, и она покорно убегает, строя из себя жертву. Он идет на меня, предлагает пройти в его кабинет и поговорить, а я не уверен, что хочу разговаривать. Мне хочется разгромить все вокруг и сжечь этот дом вместе с ними. Впервые сжимаю кулаки до боли от того, что хочу заехать в челюсть собственному отцу."

"— Денис…, - начинает он, спокойно разливая виски по бокалу. Черт, всегда завидовал его выдержке и самообладанию. Он, сука, настолько спокоен и собран, что мне тошно от его холеной физиономии. Отец протягивает мне стакан с коллекционным виски, а я выбиваю стакан из его рук, разбивая его вдребезги, морщась от звона стекла. Напиться, конечно, смертельно хочется, но я больше не желаю ничего принимать из его рук. Он испачкал этими руками мою любовь. Стало бы мне легче, если бы я застал Виталину с любым другим? Наверное, да. Нет, меня бы, наверное, так же скручивало от боли, но мне хотя бы не пришлось возненавидеть собственного отца.