Копья и пулеметы

Ну и наконец, британцы так и не смогли, такое впечатление, уразуметь, что более ста лет для России стратегической целью номер один была не Индия, а Константинополь с Босфором. И Большая Игра продолжалась, порой сметая с шахматной доски пешек, а иногда и ферзей…

Сначала рвануло, правда, не в Афганистане, а в Персии. По Туркманчайскому договору Персия не только передавала России Эривань и Нахичевань, но и отдавала себя под покровительство России – не протекторат, конечно, но нечто к нему близкое. По мнению англичан, это было глубоко неправильно, и Персия нуждалась как раз в покровительстве Великой Британии, светоча парламентской демократии.

А потому – о том, как один талантливый писатель погубил другого…"

"В свое время английским послом в Персии был Джеймс Юстиниан Мориер, талантливый писатель, автор увлекательного приключенческого романа «из персидской жизни» «Похождения Хаджи Бабы из Исфагана» (с интересом читается и сегодня) и других замечательных книг. Как это у английских творческих людей водится (вспомним Кристофера Мардо и Даниэля Дефо), Мориер параллельно служил в еще одной конторе, ввиду врожденной скромности ее сотрудников не обремененной вывеской. Он и создал в Тегеране сеть агентов влияния и просто агентов. Подстрекаемая ими толпа фанатов напала в 1829 г. на русское посольство в Тегеране. Погибли все – и посол А.С. Грибоедов, и дипломаты, и защищавшие здание казаки, и все остальные. Спасся один-единственный дипломат невысокого ранга.

Потом заполыхало в Афганистане. Еще в конце XVIII в. он был сильной Дурранийской державой, не раз досаждавшей Индии чувствительными набегами. Но после смерти ее создателя, Ахмад-шаха Дуррани, страна… нет, не распалась вовсе, но погрузилась в хаос непрерывных внутренних междоусобиц, где не существовало ни линии фронта, ни побочных союзов – все дрались со всеми. Власть шаха была чисто номинальной, но, как писал безусловный знаток проблемы, первый британский посол в Афганистане Эльфинстон (1809): «Внутреннее самоуправление племен настолько хорошо отвечает требованиям афганцев, что на жизни простых людей никак не сказывается полный паралич королевской власти». Не окажись в Герате шаха вообще, это вряд ли бы кого-нибудь взволновало…

Однако все его терпели – такие уж стояли времена, что без властелина на престоле в золотой короне или чалме было как-то даже и неудобно. Так что шах вел активную внешнюю политику – отправлял посольства, принимал посольства, заключал договоры. Подданные, которых эта сторона жизни совершенно не касалась, относились ко всему с олимпийским спокойствием.

Потом начались резкие перемены.