Эркюль Пуаро

– В темную ночь, при тусклом свете уличных фонарей, разве узнаешь возраст женщины, к тому же еще накрашенной?

– Послушайте, Пуаро, – спросит Спенс, – к чему вы клоните?

Пуаро снова откинулся на стуле и сощурил глаза.

– Брюки, твидовое пальто, оранжевый шарф, закутывающий голову, много краски, потерянная помада. Это наводит на размышления...

– Можно подумать, что вы дельфийский оракул, – проворчал инспектор. – Хотя я понятия не имею, что это означает. Молодой Грейвз тоже любит щеголять подобными словечками, которые, впрочем, ничуть не помогают ему в сыскной деятельности. Еще будут какие-нибудь таинственные заявления, мосье Пуаро?

– Я уже говорил вам, – сказал Пуаро, – что это дело очень нетипичное. В качестве примера я привел мертвеца, который заведомо не мог быть Андерхеем. Ясно, что Андерхей был чудаком с рыцарскими убеждениями, старомодным и консервативным. Человек в «Олене» был шантажистом; в нем не было ничего ни рыцарского, ни старомодного, ни консервативного, да и особенно чудаковатым его не назовешь – поэтому ясно, что он не был Андерхеем. Он не мог быть Андерхеем, потому что люди не меняются. И я был поражен, когда Портер назвал его Андерхеем.

– Это и привело вас к миссис Джереми?

– К миссис Джереми меня привело сходство. Очень характерные черты лица. Трентоновский профиль. Если бы в нынешних обстоятельствах были бы уместны шутки, я бы сказал, что Чарльз Трентон вполне вписывается в картину – именно в качестве мертвеца, но есть еще много вопросов, на которые нам нужны ответы. Почему Дэвид Хантер так легко позволил себя шантажировать? Можно с уверенностью ответить? Нет. Итак, он тоже действует не в соответствии со своим характером. Затем Розалин Клоуд. Все ее поведение необъяснимо, но одно мне особенно хотелось бы знать: чего она так боится? Почему она думает, что с ней обязательно случится что-нибудь дурное теперь, когда рядом нет больше ее защитника – брата? Кто-то... или что-то является причиной этого страха. И ведь это не страх потерять состояние, нет, возможно, тут все гораздо серьезнее... она боится за свою жизнь...

– Боже милостивый! Мосье Пуаро, не думаете же вы...

– Вспомните, Спенс, вы только что сказали, что мы снова там, где начинали. Это значит, что и семья Клоудов снова оказалась в прежних своих обстоятельствах. Роберт Андерхей умер в Африке. И между ними и деньгами Гордона Клоуда прежняя преграда – Розалин...

– Вы в самом деле думаете, что кто-нибудь из них способен на это?

– Да, думаю. Розалин Клоуд двадцать шесть лет, и хотя психически она неустойчива, но физически вполне сильна и здорова. Она может прожить до семидесяти, может – еще дольше. Но пусть хотя бы еще только сорок четыре года.