Эркюль Пуаро

– Эта чаша для питья принадлежала Папе. Через это маленькое отверстие яд попадал в напиток. Вы сами сказали, что история кубка полна злодеяний. Насилие, кровь и злобные страсти сопровождали его владельцев. Возможно, зло придет и к вам, в свою очередь.

– Предрассудок!"

"– Возможно. Но почему вы так жаждали обладать этой вещью? Не ради ее красоты. И не ради ее ценности. У вас есть сотни, а возможно, и тысячи красивых и редких вещей. Вы хотели потешить свою гордость. Вы твердо решили не допустить поражения. Eh bien, вы не потерпели поражения. Вы победили! Кубок принадлежит вам. Но теперь почему бы не сделать широкий, превосходный жест? Отошлите его обратно, туда, где он мирно обитал почти десять лет. Пусть там он очистится от зла. Когда-то этот кубок принадлежал Церкви. Пускай он снова стоит на алтаре, очищенный и получивший отпущение грехов, подобно тому, как, надеемся мы, будут прощены и получат отпущение грехов души людей. – Он подался вперед. – Позвольте мне описать вам то место, где я его нашел, – Сад Покоя, выходящий на Западное море, на забытый Рай молодости и Вечной красоты...

Он продолжал, описывая очарование далекого Инишгоулена.

Эмери Пауэр сидел, откинувшись на спинку и прикрыв ладонью глаза. Наконец он сказал:

– Я родился на западном побережье Ирландии. Мальчиком я уехал оттуда в Америку.

– Я слышал об этом, – мягко сказал Пуаро.

Финансист выпрямился. Глаза его снова стали проницательными. Со слабой улыбкой на губах он произнес:

– Вы странный человек, мосье Пуаро. Но пусть будет по-вашему. Отвезите кубок в монастырь в качестве дара от моего имени. Довольно дорогого дара. Тридцать тысяч фунтов – а что я получу взамен?

– Монахини будут служить обедни и молиться о вашей душе.

Улыбка богача стала шире – хищная, голодная улыбка.

– Значит, все-таки это может стать вложением денег! Возможно, самым лучшим вложением из всех, какие я сделал...

IXВ маленькой гостиной монастыря Эркюль Пуаро рассказал эту историю и отдал потир матери-настоятельнице.

– Передайте ему, – тихо сказала она, – что мы благодарим его – и будем молиться за него.

– Ему нужны ваши молитвы, – мягко ответил Эркюль Пуаро.

– Значит, он несчастный человек?

– Настолько несчастный, что забыл, что такое счастье. Настолько несчастный, что не знает, что несчастен.

– А, богач... – тихо произнесла монахиня.

Эркюль Пуаро ничего не сказал – он понимал, что сказать нечего...

Подвиг двенадцатый

УКРОЩЕНИЕ ЦЕРБЕРА

Раскачиваясь в вагоне подземки и наталкиваясь то на одного, то на другого человека, Эркюль Пуаро думал про себя, что в мире слишком много людей. Несомненно, в мире лондонского метро было слишком много людей в данный момент (6:30 вечера). Жара, шум, толпа, тесное соседство – неприятное соприкосновение рук, локтей, туловищ и плеч...