Эркюль Пуаро

– После чего, поощряемая доброй шведкой, взявшей ее под свою опеку, отведала от всех блюд, которыми обносил официант.

Еще до ужина Пуаро, задержав за рукав метрдотеля, что-то прошептал ему на ухо. Доктор Константин легко догадался, о чем шла речь. Он заметил, что графу и графине Андрени все блюда подавали, как правило, в последнюю очередь, а потом еще заставили ждать счет. В результате граф и графиня поднялись последними. Когда они наконец двинулись к двери, Пуаро вскочил и пошел за ними следом.

– Прошу прощения, мадам, но вы уронили платок. – И он протянул графине крохотный клочок батиста с вышитой монограммой.

Графиня взяла платок, взглянула на него и вернула Пуаро:

– Вы ошиблись, мосье, это не мой платок.

– Не ваш? Вы в этом уверены?

– Абсолютно, мосье.

– И все же, мадам, на нем вышита метка «Х» – первая буква вашего имени.

Граф двинулся было к Пуаро, но тот не обратил на него никакого внимания. Он не сводил глаз с графини.

Смело глядя на него в упор, она ответила:

– Я вас не понимаю, мосье. Мои инициалы «Е.А.»

– Это неправда. Вас зовут Хелена, а не Елена. Хелена Гольденберг, младшая дочь Линды Арден, – Хелена Гольденберг, сестра миссис Армстронг.

Наступила тягостная пауза. Граф и графиня побледнели. А Пуаро сказал, на этот раз более мягко:

– Отрицать не имеет смысла. Ведь это правда, верно?

– По какому праву вы... – рассвирепел граф.

Жена оборвала графа, прикрыв ему рот ладошкой:

– Не надо, Рудольф. Дай мне сказать. Бесполезно отрицать – этот господин говорит правду, поэтому нам лучше сесть и обсудить все сообща. – Голос ее совершенно переменился. Южная живость интонаций сохранилась, но дикция стала более четкой и ясной. Теперь она говорила как типичная американка.

Граф замолчал и, повинуясь жене, сел напротив Пуаро.

– Вы правы, мосье, – сказала графиня. – Я действительно Хелена Гольденберг, младшая сестра миссис Армстронг.

– Сегодня утром вы скрыли от меня этот факт, госпожа графиня.

– Верно.

– По правде говоря, всё, что вы и ваш муж мне рассказали, оказалось сплошной ложью.

– Мосье! – вскипел граф.

– Не сердись, Рудольф. Мосье Пуаро выразился несколько резко, но он говорит правду.

– В этом виноват только я, – вмешался граф.

– Я рад, что вы сразу признались, мадам. А теперь расскажите мне, почему вы обманули меня и что понудило вас подделать имя в паспорте.

Хелена спокойно ответила:

– Вы, конечно, догадываетесь, мосье Пуаро, почему я, а вернее, мы так поступили. Убитый был виновен в смерти моей племянницы и моей сестры; он разбил сердце Сониного мужа. Три человека, которых я любила больше всего на свете и которые составляли мою семью, погибли!

В голосе ее звучала страсть: она была подлинной дочерью своей матери, чья пламенная игра трогала до слез переполненные зрительные залы.