Эркюль Пуаро

Они еще немного побеседовали, но было ясно, что миссис Ричардс не сможет оказать им помощь в поисках преступника. Она ровным счетом ничего не знала ни о жизни своей матери, ни о ее деловых связях. Выяснив название отеля, в котором она остановилась, Пуаро и Фурнье решили больше не задерживать ее.

– Вижу, вы разочарованы, mon vieux, – сказал Фурнье. – У вас были какие-то особые соображения относительно этой молодой особы? Уж не считали ли вы ее самозванкой? А может быть, вы и теперь так думаете?

Пуаро печально покачал головой.

– Нет, я не считаю ее самозванкой. Все, рассказанное ею, очевидно, подлинные факты. Но странно, мне все время казалось, будто я где-то встречал ее раньше. А может быть, она мне просто кого-то напоминает.

– Очевидно, мать? – спросил Фурнье. – Но, по-моему, она не очень похожа на мадам Жизель.

– Нет, на мать она совсем не похожа, и тем не менее лицо ее мне знакомо...

Фурнье как-то странно посмотрел на него.

– Просто все это время вы были заинтересованы этой неизвестной вам дочерью мадам Жизель.

– Естественно, – сказал Пуаро, и брови у него чуть приподнялись. – Ведь из всех людей, которым смерть Жизели могла быть на руку, эта особа извлекает наибольшую выгоду. Только она одна получает крупное наследство.

– Верно, но нам-то от этого какая польза?

Пуаро промолчал, поглощенный собственными мыслями. Наконец, он сказал:

– Друг мой, к этой молодой особе переходит очень большое состояние. Стоит ли удивляться, что я с самого начала заподозрил ее в соучастии. В самолете находились три женщины. Мисс Керр – представительница очень известной семьи, в подлинности происхождения этой леди мы сомневаться не можем. А вот две другие? С тех пор, как Элиза Грандье намекнула нам о том, что отцом ребенка мадам Жизель является англичанин, я все время не мог отделаться от мысли: а не является ли одна из этих двух пассажирок дочерью убитой? Они примерно одного возраста. Леди Хорбери была хористкой, ее прошлое нам неясно, жила под вымышленным сценическим именем. А мисс Джейн Грей сама как-то рассказывала, что росла сиротой.

– Ах вот оно что! – воскликнул Фурнье. – Значит, вот каков ход ваших мыслей! Наш друг инспектор Джепп назвал бы вас сверхизобретательным.

– Не спорю, он всегда обвиняет меня в том, что я все усложняю.

– Вот видите!

– Но по существу он неправ, я, напротив, всегда придерживаюсь простейших приемов в работе. И, кроме того, я никогда не отказываюсь признать чью-либо правоту.

– Но сейчас вы разочарованы? Вы ждали большего от этой Анны Моризо?"

"В этот момент они входили в отель, где остановился Пуаро. Взглянув на предмет, лежавший на столе в холле, Фурнье вдруг вспомнил об утреннем разговоре с Пуаро.