Эркюль Пуаро

Может, махнем в «Семьдесят два», дернем по коктейлю, а?

Эгг кивнула, хотя у нее было сильное подозрение, что Дейкерс сегодня уже принимал горячительные напитки и ему, пожалуй, стоило бы воздержаться от дальнейшего их употребления.

Сидя в полутемном подвальчике и потягивая мартини, Эгг говорила:

– Как интересно! Я раньше никогда здесь не была.

Фредди снисходительно улыбался. Ему нравились хорошенькие молодые девушки. Не сказать, чтобы они были главным его увлечением, но все же...

– Сногсшибательный случай, правда? – говорил он. – Я про тот обед в Йоркшире. Вот потеха-то – доктора отравили! Понимаете, о чем я? Все наоборот! Ведь любой доктор сам кого хочешь отравит.

Он громко захохотал над своей шуткой и заказал еще порцию розового джина.

– Остроумно! – сказала Эгг. – Мне даже в голову не пришло так взглянуть на дело.

– Шутка, – изрек Фредди Дейкерс.

– Вообще-то странно, правда? Стоит нам встретиться, как кто-то умирает.

– Весьма странно. Вы говорите о том старике пасторе, как бишь его? Ну, о том, который дал дуба в доме у Картрайта?

– Да, о мистере Баббингтоне. Вы ведь помните, как он скончался? Совершенно неожиданно! И это очень подозрительно.

– Ч-чертовски п-подозрительно, – проговорил мистер Дейкерс. – Да и вообще паршиво – не успеешь оглянуться, а человек-то уж концы отдал... Тут и приходит паршивая такая мыслишка, что скоро, мол, и твоя очередь... Фу, прямо дрожь пробирает.

– А раньше вы никогда не встречались с мистером Баббингтоном? Ну, хоть, например, в Джиллинге?

– Не слышал про такое место. Да если когда-нибудь и видел этого старикашку, то не припомню. Чего ради мне на него засматриваться? Забавно только, что он отправился к праотцам тем же способом, что и старина Стрейндж. Вот что странно. А может, его тоже... того, а?

– Вы думаете?

Дейкерс помотал головой.

– Да нет... Кокнуть пастора? Зачем? Вот доктора – другое дело...

– Да. Доктор – совсем иное дело.

– К-конечно, иное. Само собой. Уж эти доктора... Везде, черт их дери, суют свой нос. – Язык у него начал заплетаться. Он подался вперед. – Нипочем не отстанут. Понимаете?

– Нет.

– Ну, суются в вашу жизнь. Будто им, черт побери, все позволено. Вот кому надо руки укоротить.

– Что-то в толк не возьму, о чем вы?

– Дорогая моя, я ж вам объясняю. Запрут человека... и точка. Вот я о чем... Упекут, черт их подери. Пощады от них не жди. Упекут, всего на свете лишат. Как ни проси, хоть в ногах валяйся – ни-ни... Муки адские терпишь, а им все нипочем... Вот вам и доктора. Говорю вам, я их знаю..."

"Он сморщился, точно от боли. Маленькими, как буравчики, глазками он тревожно вглядывался куда-то в пространство позади Эгг.

– Ад, говорю вам, настоящий ад. И они называют это лечением! Считают, что делают доброе дело. Скоты!

– И сэр Бартоломью Стрейндж?.. – осторожно начала Эгг.