Эркюль Пуаро

Баббингтоны жалели Оливера, и обычно во время каникул он проводил у них много времени, играл с их мальчиками... Хотя, кажется, они не слишком его жаловали. Про Оливера не скажешь, что он всеобщий любимец. Вечно похвалялся то деньгами, то сластями, которые он якобы носит в школу, то своими столичными развлечениями. Дети такого не прощают.

– Ну а потом, когда он вырос?

– Потом, кажется, они виделись не слишком часто. Однажды здесь, у меня в доме, Оливер невежливо обошелся с мистером Баббингтоном. Это было года два назад.

– Как же это случилось?"

"– Оливер вел себя бестактно, нападал на христианство. Мистер Баббингтон очень спокойно и терпеливо ему возражал. Это только подливало масло в огонь. «Вы, церковники, смотрите на меня свысока – у меня, видите ли, родители не состояли в браке. Я, видите ли, дитя греха. А мне... я восхищаюсь теми, кто не боится быть грешным, кому безразлично, что думают всякие там ханжи, лицемеры и попы», – кричал Оливер. Мистер Баббингтон молчал. Но Оливер уже не мог остановиться: «Что, нечего сказать, да? Кто поверг весь мир в хаос? Церковь с ее предрассудками! Взять бы да снести все церкви с лица земли!» Тогда мистер Баббингтон говорит с улыбкой: «И священников тоже, не так ли?» Оливер понял, что над ним смеются, и совсем разошелся: «Ненавижу все, на чем стоит ваша церковь! Ненавижу ваше самодовольство, вашу самоуверенность, ваше лицемерие! К черту всю эту ханжескую братию!» Мистер Баббингтон снова улыбнулся – у него была чудесная улыбка – и говорит: «Дорогой мой друг, ну, снесете вы все церкви и храмы, но Бог-то останется».

– Ну и что же Мендерс?

– Сначала как будто немного растерялся, но быстро оправился, напустил на себя этакий насмешливо-скучающий вид и процедил сквозь зубы: «Боюсь, ваше преподобие, я дурно воспитан, да и выражаюсь слишком вульгарно. Где уж вам с вашим викторианским воспитанием меня понять».

– Кажется, вы не испытываете к Мендерсу большой симпатии, леди Мэри?

– Мне его жаль, – сказала она, как бы оправдываясь.

– Вы ведь не хотели бы, чтобы Эгг вышла за него?

– О нет!

– А почему?

– Потому что... потому что он недобрый, и потому что...

– Да?

– Есть в нем что-то, чего я не понимаю. Что-то холодное...

Мистер Саттертвейт задумчиво на нее посмотрел.

– Интересно, что сэр Бартоломью Стрейндж думал о юном Мендерсе? Что о нем говорил?

– Помнится, сказал как-то, что Мендерса стоило бы понаблюдать, что у него в лечебнице есть подобный случай. А по-моему, сказала я, Оливер совершенно здоров и крепок. Да, с мускулами у него все в порядке, сказал сэр Бартоломью, но как бы он не сорвался.

Леди Мэри помолчала.

– По-моему, сэр Бартоломью был очень талантливый невропатолог, – добавила она.

– Да. Похоже, среди коллег, он пользовался непререкаемым авторитетом.