Эркюль Пуаро

– Вы скрыли, что жили в доме Армстронгов, когда там произошла трагедия. Вы сказали, что никогда не были в Америке.

От Пуаро не скрылось, что девушка вздрогнула, но она тут же взяла себя в руки.

– Это правда, – сказала она.

– Нет, мадемуазель, это ложь.

– Вы не поняли меня. Я хотела сказать: это правда, что я солгала вам.

– Ах, так. Значит, вы не будете это отрицать?

Она криво улыбнулась:

– Конечно. Раз вы разоблачили меня, мне ничего другого не остается.

– Что ж, по крайней мере, вы откровенны, мадемуазель.

– Похоже, что мне ничего другого опять же не остается.

– Вот именно. А теперь, мадемуазель, могу ли я спросить у вас, почему вы скрыли от нас истину?

– По-моему, это самоочевидно, мосье Пуаро.

– Но не для меня, мадемуазель.

– Мне приходится самой зарабатывать на жизнь, – ответила она ему ровным и спокойным тоном, однако в голосе ее проскользнула жесткая нотка.

– Вы хотите сказать...

Мэри Дебенхэм посмотрела ему прямо в глаза:

– Знаете ли вы, мосье Пуаро, как трудно найти приличное место и удержаться на нем? Как вы думаете, захочет ли обыкновенная добропорядочная англичанка нанять к своим дочерям гувернантку, замешанную в деле об убийстве, гувернантку, чьи имя и фотографии мелькают во всех английских газетах?

– Почему бы и нет, если вы ни в чем не виноваты?

– Виновата, не виновата... Да дело вовсе не в этом, а в огласке! До сих пор, мосье Пуаро, мне везло. У меня была хорошо оплачиваемая, приятная работа. И я не хотела рисковать своим положением без всякой необходимости.

– Осмелюсь предположить, мадемуазель, что мне лучше судить, была в том необходимость или нет.

Она пожала плечами.

– Например, вы могли бы помочь мне опознать некоторых людей.

– Кого вы имеете в виду?

– Возможно ли, мадемуазель, чтобы вы не узнали в графине Андрени вашу ученицу, младшую сестру миссис Армстронг?

– В графине Андрени? Нет, не узнала. – Она покачала головой. – Хотите верьте, хотите нет, но я действительно ее не узнала. Видите ли, тогда она была еще подростком. С тех пор прошло больше трех лет. Это правда, что графиня мне кого-то напомнила, но кого, я не могла вспомнить. И потом, у нее такая экзотическая внешность, что я ни за что на свете не признала бы в ней ту американскую школьницу. Правда, я взглянула на нее лишь мельком, когда она вошла в ресторан. К тому же я больше внимания обратила на то, как она одета, чем на ее лицо. – Улыбка тронула ее губы. – С женщинами это случается. А потом... Потом мне было не до нее.

– Вы не откроете мне вашу тайну, мадемуазель? – мягко, но настойчиво сказал Пуаро.

– Я не могу. Не могу, – еле слышно сказала она. И вдруг закрыла лицо руками и, уронив голову на стол, заплакала навзрыд.

Полковник вскочил, неловко наклонился к девушке:

– Я... э-э... послушайте...