Эркюль Пуаро

О трех убийствах! Закон потребует тщательнейшим образом вникнуть в состояние дел мадам Дойл.

Он увидел, как у его визави опали плечи, и понял, что победил. Подозрения Джима Фанторпа были выстроены не на песке.

Пуаро продолжал:

– Игра проиграна. Блефовать бесполезно.

– Вам не понять, – пробормотал Пеннингтон. – Никакой аферы тут нет. Это кризис виноват, на Уолл-стрит совсем ума решились. Но я подстраховался. В июне, даст бог, все будет о'кей.

Трясущимися пальцами он взял сигарету, но так и не раскурил ее.

– Вероятно, – в задумчивости протянул Пуаро, – камень просто ввел вас в искушение. Вы полагали, что вас никто не видит.

– Случайность! – вскричал Пеннингтон. – Уверяю вас, это была случайность! – Он тянул к ним подергивающееся лицо со стылыми от ужаса глазами. – Я споткнулся и упал на него. Говорю вам, это была случайность.

Те двое не отвечали.

И снова Пеннингтон взял себя в руки. Сломленный человек, он не желал складывать оружие. Поднявшись, он направился к двери.

– Вы не пришьете мне этого, джентльмены. Это была случайность. И не я стрелял в нее, слышите? Этого вы тоже мне не пришьете.

Он вышел.

ГЛАВА 27

Когда за Пеннингтоном закрылась дверь, Рейс глубоко вздохнул:

– Мы продвинулись дальше, чем я рассчитывал. Признание в мошенничестве, признание в покушении на жизнь. На большее и надеяться не приходится. Если в покушении человек как-то сознается, то мокрое дело он никогда на себя не возьмет.

– Бывает, что возьмет, – сказал Пуаро. Его глаза, как у кошки, подернулись дымкой.

Рейс с любопытством взглянул на него:

– У вас есть план?

Пуаро кивнул. Он зажимал пальцы:

– Парк в Асуане. Заявление мистера Аллертона. Два флакона с лаком для ногтей. Моя бутылка вина. Бархатная накидка. Носовой платок в пятнах. Револьвер, оставленный на месте преступления. Смерть Луизы. Смерть мадам Оттерборн... Да, одно к одному. Пеннингтон никого не убивал, Рейс.

– Как! – поразился Рейс.

– Не убивал. Да, у него были мотивы. Да, у него было желание. Он даже предпринял попытку. Mais c'est tout[131]. Для этого преступления требовалось нечто такое, чего у Пеннингтона нет. Для такого преступления нужны дерзость, безошибочное и быстрое исполнение, храбрость, безразличие к опасности и при всем том находчивый и сметливый ум. Всех этих качеств Пеннингтон лишен. Он пойдет на преступление, если будет знать, что ничем не рискует. А наш преступник очень и очень рисковал. Он ходил по краю пропасти. Тут нужно быть смелым человеком. Пеннингтон не смелый, а просто хитрец.

Рейс глядел на него с профессиональным уважением.

– Вы отлично разложили все по полочкам, – сказал он.

– Пожалуй, да... Кое-что нужно еще добрать. Например, телеграмма, которую читала Линнет Дойл. Хотелось бы это прояснить.