Эркюль Пуаро

Розали снова рассмеялась:

– Готова присягнуть? Пусть очки сначала протрет. Она не меня видела. – Розали помолчала. – Могу я теперь идти?

Рейс кивнул, и Розали Оттерборн вышла.

Мужчины обменялись взглядами. Рейс закурил.

– Вот так. Полное противоречие. Кому же верить?

Пуаро покачал головой:

– Я подозреваю, что ни та, ни другая не говорят всей правды.

– Проклятая наша работа, – сокрушенно сказал Рейс. – Бывает, люди утаивают правду по глупейшей причине. Что делаем дальше? Продолжаем с пассажирами?

– Я полагаю – да. Всегда полезно придерживаться порядка и системы.

Рейс кивнул.

За дочерью последовала миссис Оттерборн в пестром батиковом размахае. Она подтвердила заявление Розали о том, что обе легли около одиннадцати. Сама она ничего примечательного ночью не слышала. Она не могла сказать наверняка, выходила ночью Розали или не выходила. Относительно же убийства она обнаружила желание поговорить подробнее.

– Crime passionnel?[109] – воскликнула она. – Первобытный инстинкт – убить! – об руку с половым инстинктом. Эта Жаклин, в чьих жилах течет жаркая, наполовину романская кровь, повинуясь глухому позыву естества, прокрадывается с револьвером в руке...

– Жаклин де Бельфор не убивала мадам Дойл. Это мы знаем наверное. Это доказано, – объяснил Пуаро.

– Тогда – ее муж, – отразила удар миссис Оттерборн. – Жажда крови и половой инстинкт – вот вам и преступление на сексуальной почве. Известна масса случаев.

– Мистеру Дойлу прострелили ногу, он не мог передвигаться, у него задета кость, – объяснил полковник Рейс. – Доктор Бесснер провел с ним всю ночь.

Миссис Оттерборн приуныла. Ее мысль, не сдаваясь, искала дальше.

– Ну конечно! – сказала она. – Какая я глупая. Это мисс Бауэрс.

– Мисс Бауэрс?

– Ну естественно! Психологически это совершенно ясно. Репрессия! Подавленная девственность. А тут, как красная тряпка, эти страстно любящие друг друга молодожены. Она, конечно, она! Известный тип: сексуально непривлекательная, закоснело порядочная. В моей книге «Бесплодная лоза»...

Полковник Рейс деликатно прервал:

– Вы очень помогли нам своими догадками, миссис Оттерборн. Нас торопят другие дела. Весьма вам признательны.

Он вежливо проводил ее до двери и вернулся, вытирая пот со лба.

– Какая же противная женщина! Бр-р! Как это на нее никто еще не поднял руку?

– Это никогда не поздно, – успокоил его Пуаро.

– Тут был бы хоть какой-то смысл. Кто у нас остался? Пеннингтон – его прибережем на закуску, я считаю. Рикетти, Фергюсон.

Синьор Рикетти был говорлив и возбужден.

– Какой ужас, какая низость – такая молодая, такая красивая – поистине бесчеловечное преступление!

Синьор Рикетти выразительно вздымал руки.

Он без запинки ответил на все вопросы. Он лег рано – очень рано. Фактически сразу после ужина.