Птицы Великого леса

– Ты самая красивая, – подтвердил он.

Чичак кивнула, соглашаясь.

– А потом появиться ты. Княжич. Молодой. Ладный. К сёстры часто старики сватаются, таких, как ты, не было, – она оглядела супруга довольно, как товар на базаре. – И сёстры себе локти поели.

– Покусали, – поправил Вячко, но Чичак не обратила на это никакого внимания.

– Я им сказать, что стану великая княгиня. Они меня ненавидеть за это.

Вячко тихо засмеялся.

– А теперь я никто. Как и раньше. – Улыбка слетела с лица Чичак. – И ты никто.

– Я старший княжеский воевода.

Это было глупостью, детской прихотью, но Вячко сам не понял, как начал утешать её:

– Я сделаю тебя счастливой, куда счастливее, чем когда-либо была любая, даже самая богатая княгиня, счастливее всех твоих сестёр. У нас всё будет, всё, что ты пожелаешь. И золото, и жемчуга, и платья, и украшения.

– И ковры, – вдруг добавила Чичак, хитро щурясь.

– И ковры, – прошептал Вячко. – И служанки, и шелка, и богатый дом, самый большой в столице.

– Больше княжеского дворца?

Он заглянул ей в глаза, поражённый наглостью, и заметил, что она улыбалась. Из груди вырвался смех. Вячко схватил её в объятия, и впервые за седмицу Чичак позволила себя поцеловать и вдруг сорвалась с места, бросилась в угол.

– Это что? Верёвки? – удивлённо успел воскликнуть Вячко.

– Именно. Не вырывайся, – лукаво улыбаясь, попросила Чичак.

– Зачем тебе верёвки?

– Подними руки, – настойчивее попросила она.

Сопротивляться жене у Вячко не получилось.

А на рассвете, когда Вячко покидал постель, Чичак долго не отпускала его, целовала, целовала. И он поверил, что у них всё получится.

Он едва нашёл в себе силы, чтобы выйти из дома. Холод остудил тело, стряхнул негу и слабость. Было ещё темно. Вячко шёпотом велел холопу сбегать на конюшню и оседлать коня, остался на крыльце один, огляделся. Деревня дремала, кутаясь в снега и морозную дымку.

Вячко стянул шапку, взъерошил кудри. В голове было легко, спокойно, как никогда прежде. Кажется, впервые за всю свою жизнь он понял, чего на самом деле желал, ради чего и ради кого он жил. Впервые он покидал дом с лёгким сердцем. Он вёрнется, и его будет ждать Чичак, он выиграет эту войну, и всё будет… мирно.

Тёмно-синие сумерки бродили по деревенской улице. В избах ещё не горел свет, и даже птицы спали. Он с крыльца увидел, как издалека по дороге холоп вёл его коня.

Осенив себя священным знамением, Вячко оглянулся на закрытую дверь, улыбнулся, представив спящую Чичак, и спустился по ступеням, направился к калитке.

Тихий голос окликнул его из-за угла. Вячко побледнел. Он обернулся, больше всего на свете желая, чтобы это оказалось дурным сном, и попятился к забору, ударился спиной.

Она была белая, безжизненная и почти сливалась с тенями, бродившими по деревне в предрассветное время.