Птицы Великого леса

– Говори, как есть, хватит увиливать да играть словами! – разозлилась Дара. – Что тебе нужно? Почему ты скрывалась и заставила всех верить, что я тебя убила? Ты же следила за мной. Я видела тебя у реки.

– Я не знала, что ты ничего не поняла. Я-то, наоборот, решила, что ты очень умная и зоркая. Как-никак сама лесная ведьма.

– Приглядись, – Третьяна развела руки в стороны, и тулуп распахнулся на её груди.

Дара не сразу сообразила, что от неё требовалась, а после с недоверием и сомнением прищурилась, позволила зрению расплыться и увидеть то, что скрыто – золотой огонь, тёкший по венам, струившийся от головы к сердцу и дальше по всему телу.

– Ты ведьма, – выдохнула она в удивлении.

– Я думала, ты сразу догадалась, ведь столько говорят о твоём могуществе.

Но никогда о мастерстве. Дара подошла ближе к столу, по-прежнему поглядывая на нож. Всё это было так странно.

– А теперь поясни, что случилось и почему ты пропала.

Третьяна опустила взгляд, видимо, собираясь с мыслями.

– Хотя бы то, что княгиня приставила меня следить за тобой, ты поняла?

– Уж это любой дурак поймёт, – скривилась Дара.

– Я испугалась, что она из всех девок меня выбрала, потому что прознала, кто я. Пойми, госпожа лесная ведьма, это в остальных ратиславских землях ведьм не обижают, а если и настигнет их народный гнев, так за дело. В Лисецке всё иначе. Матушка говорит, что раньше мирно было, не одна ворожея в округе жила, но с тех пор, как князь Чернек взял в жёны рдзенку, в городе стало неспокойно. Поначалу она ещё держалась, но после Хмельной ночи никому – ни чародею, ни простой травнице, ни тем более волхву – в Лисецком княжестве от костра не спастись. Матушка не раз просила отца бежать в соседние земли, когда я родилась, опасалась, что я себя как-то выдам, но батюшка своих старых родителей не хотел бросать…

– И никто не догадался?

– Добрые люди про матушкин дар молчали, а на меня наложили чары, и до пятнадцати лет я своей силы не чувствовала, а после уже знала, как её в узде держать. Так и жила. Так многие живут.

Знала Дара такие чары, на себе испытала, когда ребёнком её отвели к колдуну Таврую, и он нарисовал узоры на груди, что обожгли, как раскалённый клинок, но не оставили ожогов. Так же потом долгие годы Дара не чувствовала огня в своей крови.

Так многие, наверное, жили.

– Объясни наконец, что случилось? Где ты была?

– Вначале в подполе у княгини, после пряталась то в хлеву, то в свинарнике, – усмехнулась Третьяна невесело. – Но ты же никак не поймёшь, о чём речь. Когда ты прибыла в Лисецк, княгиня Здебора позвала меня к себе и велела следить за тобой и докладывать о каждом сказанном слове, о каждой встрече. Я испугалась поначалу, подумала, что она как-то узнала о моём даре.

– Нет, наверное, – покачала головой Третьяна.