Птицы Великого леса

Воспоминание оглушило его и прогнало страх перед неизвестностью, заставило позабыть о стражнике за дверью, о княгине и погибшей княжне. Он сидел на полу, не чувствуя холода, не видя черноты перед собой, только тонкий огонёк свечи и постель сестры, что в их доме стояла напротив его кровати, руки матери, поправлявшие одеяло на его груди. Издалека, из позабытого, сгоревшего прошлого он услышал голос матери. Нежный, ласковый.

Раскатом грома громыхнула раскрытая дверца чулана. Милош сощурился от света, слепо, точно сова, уставился перед собой.

– Да озарит Создатель твой путь, – произнёс голос, и не сразу, но всё же удалось распознать в человеке Пресветлого Отца.

– Да не опалит он тебя, – неуверенно отозвался Милош.

– Выходи, сынок, – позвал Пресветлый Отец голосом столь приятным, что стало не по себе. – Нашлись для тебя покои поудобнее.

Оцепенение спало, мир распался на сон и явь. Милош вдруг расслышал заунывный вой откуда-то сверху и удивился, как он мог принять его за колыбельную. Окоченевшее тело с трудом разогнулось, ноги подкосились, и Милош схватился за косяк.

– И куда меня поведут? – мрачно спросил он, глядя сверху вниз на Пресветлого Отца.

Приземистый широкий мужичок сложил руки на животе, улыбнулся довольно, точно после хорошего обеда, но не ответил.

Милош шмыгнул носом, пыль, кружившая в чулане, забилась ему в ноздри. Он громко чихнул, едва успев прикрыть рот рукой. На пальцах осталась кровь.

– Ты болен? – обеспокоенно спросил Пресветлый Отец.

К чему пояснять служителю Создателя, как влияли на чародея его силы? Только дать лишний повод позлорадствовать о том, что сама природа убивает колдуна.

Милош растёр кровь по щекам и подбородку, оглядел хмуро Пресветлого Отца и гридня, стоявшего позади.

– Идём, – позвал священнослужитель.

Он пошёл первым, за ним Милош, а следом гридень.

– И куда меня ведут?

– Великая княгиня попросила кое-что тебе показать.

– Записи вашего бывшего чародея, да? – припомнил Милош.

Они пошли наверх, а не спускались вниз к погребам и темницам, и это показалось хорошим знаком. Значит, его не хотели пока убивать.

– Сюда, – позвал Пресветлый Отец и остановился у одной из дверей, достал связку ключей.

Одна-единственная свеча горела на столе, но даже в полумраке Милош ещё раньше, чем увидел глазами, почувствовал кожей лёгкий укол чужих чар.

– Кто здесь раньше жил?

Спальня казалась нежилой: постель была не застелена, а печь не истоплена. Пресветлый Отец смешно выпятил губы, прежде чем заметить:

– Как проницательно, однако.

– Княжеский чародей. Он умер этой осенью.

Милош внимательно наблюдал за священнослужителем, удивляясь его спокойствию.