Птицы Великого леса

– Жди нас в Заречье, Третьяна, – сказала она.

Все наконец вышли из избы, Третьяну утащили почти силой, и Милош прыснул от смеха.

– Какие стыдливые. А Третьяна эта без тебя ни шагу…

Дара положила тулуп на лавку.

– Так что случилось? – голос Милоша изменился, он снова попытался заглянуть ей в глаза.

– Ничего. Полетели, – попросила Дара.

Они раздевались быстро, фырча от холода.

И вот птичьи когти заскребли по деревянному полу. Ворон каркнул, и Третьяна открыла им дверь снаружи. Дружинники собрались на улице, провожая их удивлёнными взглядами.

Птицы оторвались от земли, когда солнце ещё не показалось из-за леса. Только яркая полоса светлела над верхушками сосен.

Сокол и ворон полетели на запад, туда, где, возможно, всё-таки наступила весна.

Город стоял на высоком холме. Белый, а не золотой, растерявший свои краски за долгую зиму. Вышня и Звеня обнимали его с двух сторон, лёд и снег сковывали крутые берега. Звенели гулко колокола в храмах.

Время пришло для закатной молитвы и для возвращения домой.

Вячко крепче сжал лошадиные поводья.

– Твой город красив, муж, – сказала Чичак, щуря тёмные глаза. – Здесь будет хорошо править.

– Теперь может стать, – ветер всколыхнул красный платок на её голове. Отныне он был шерстяным, тёплым, чтобы защищать от морозов, и скрывал волосы.

Рука потянулась за пазуху, чтобы проверить, на месте ли грамота. Два дня назад их обоз нашёл гонец от Горыни. Дядька писал о Ярополке, предательстве Чернека и поддержке чародеев. И о лесной ведьме. Буквы на бересте, как раскалённое клеймо, отпечатывались на коже.

– Будь мудрый, – попросила Чичак, проследив за ним взглядом. – Твоя любимая не вернуть. А ведьма спасти нас.

Вячко хмуро посмотрел на жену.

На жену, о которой не просил и которой поведал всё, что жгло душу. Чичак была рядом, когда Вячко читал послание Горыни. Впервые с тех пор, как сошли на берег, они остались одни, и больше не нужно было скрывать свои чувства. Тогда Вячко рассказал Чичак всё: о Добраве, об отце, о лесной ведьме и о жгучем желании мести. О том, почему он не желал жениться.

Она выслушала молча, а после поцеловала его в щёку, как брата.

– Однажды мы любить друг друга, но иначе. Ты достойный муж, а я буду достойный жена. Я не прошу тебя забыть другая женщина. Но не хорони себя с ней, – попросила она, прежде чем уйти.

А весь следующий день Чичак молчала, и Вячко испугался, что обидел её. Женщины горды, их самолюбие легко уязвить. Зря он заговорил с ней о другой, о единственной, любимой. Чичак не могла заменить Добраву. Никто не мог. Но вряд ли ей стоило об этом знать.

Тяжело было понять, о чём думала Чичак. Но на второй день, когда они подъезжали к столице, она пришла в его шатёр сама, разделила с ним ложе.