Птицы Великого леса

Она встала, сложив руки на груди, с таким видом, точно наверняка знала, что Ежи придёт, и давно его дожидалась. Ежи покосился с опаской на череп, потоптался на месте и, поймав на себе насмешливый взгляд старой ведьмы, подошёл к крыльцу.

– Да осветит Создатель…

– К лефему твоего Сосдателя! – гаркнула старуха. – С фем явился?

Ежи опешил от её крика, замялся. Всё время в пути он ломал голову, пытался придумать, как лучше заговорить со Здиславой, как обвинить её в содеянном, рассказать о погибшей Весе, о заражённом городе, о тьме, что чуть не убила волхва, но так и не придумал ничего путного. Просто спросил:

– Что ты со мной сделала?

Ведьма сощурила подслеповатые глаза, разглядывая его. Морщинистое лицо её вдруг вытянулось, беззубый рот раскрылся.

Здислава запахнула платок на груди плотнее, скривила губы.

– Я не думала, что так выйдет, пусторофдённый. Не думала, что тебя это исменит.

Губы у Ежи задрожали. Он зашатался, точно в него ударила молния. Мир вокруг расплылся.

– Не думала? Не думала?!

Он сорвался с места, взлетел по ступеням на крыльцо, руками схватил ведьму за шиворот, толкнул в стену.

– Люди погибли! Веся погибла, Веся! Я теперь какой-то урод, а ты не думала, старая карга?!

Испуг отразился в бледных глазах, дёрнулись обвисшие щёки. На короткий миг Здислава испугалась, только на миг. Тьма изнутри потянулась к ведьме и отпрянула прочь.

Здислава была черна, пуста, почти как он. Золото и смола перемешались в ней так густо, что нельзя было их различить. И Ежи не захотелось пробовать её чары на вкус. Они пахли гнилью.

Но он мог её убить, собственными руками задушить. Ежи занёс руку для удара, и вдруг спину обожгло. Он закричал, упал как подкошенный, а ведьма захохотала:

– Моя девоска меня зафифает от нефеланных гостей. Тебя, пусторофдённый, я не свала.

Распластавшись у ног ведьмы, Ежи оглянулся через плечо. Он попытался разглядеть свою спину, понять, действительно ли она горела, но одежда его была цела, зато череп на яблоне светился. Глазницы горели и смотрели прямо на него.

– Так фто не обифай меня, мальсифка, – предупредила старуха. – Я сама са себя могу постоять, но и другие сафитники имеются.

Униженный, напуганный, Ежи поднялся на ноги. Старуха была совсем маленькой и щуплой в сравнении с ним. Она беззубо ухмылялась с такой издёвкой, что хотелось разбить её уродливую рожу до крови.

– Что ты со мной сделала? За что убила людей в Лисецке?

– Проусила лесную ведьму, – улыбнулась Здислава. – Фто до тебя, так я не снала, фто так слуфится. Никто не творил таких сар уфе давно. Осень давно. Моя мать и её мать до неё – никто такого не делал. Откуда ф я могла снать, фто ты исменифься? Радуйся, фто вообсе фив.

От отчаяния выть хотелось, а ноги рвались с места. Убежать бы прочь от безумной старухи, от злых её чар.