Птицы Великого леса

 – Мы так не договаривались, слышишь, княжич? Ты кого привёл с собой?

Осквернённый в бешенстве выпучил глаза.

– Мы по-тихому всё хотели сделать, княжич. Посылай своих людей обратно, или конец нашему договору.

– У нас с тобой договора не было, это Чичак обещала действовать по-тихому, – хмуро сказал Вячко. – А я без этих людей никуда не пойду.

Жаба склонил голову набок, всё так же пуча глаза.

– Будь по-твоему, – процедил он. – Но не могу обещать, что такая толпа пройдёт незамеченной.

– А куда ты нас собрался вести? – насторожился Вячко. – Разве ты не обещал сам привести чародеев?

Синир встал позади Вячко, так, чтобы прошептать ему на ухо:

– Кажется, это он напоил меня тогда.

– Уверен? – тихо спросил Вячко.

– Похож. Я помню, что у жреца был огромный рот.

Мог ли Жаба помочь Синиру? Ведь если бы жрецы не приняли его за слабоумного, то пытали бы, или выдали Шибану.

– Значит, он на нашей стороне?

– Не уверен, – Синир отошёл к противоположной стене, так, чтобы оказаться за спиной Жабы.

– Где рабы? – спросил Вячко. – Почему ты нарушил договор?

Он увидел краем глаза, как Синир достал лойтурский нож.

– В городе беспорядки. Напали на ханский дворец. Один отряд осквернённых пришлось отправить на подмогу. В подземельях сейчас неспокойно, слишком людно.

– Тогда как ты нас проведёшь?

Жаба скрестил руки на груди и недовольно скривил рот.

– Я бы послал бо́льшую часть из вас обратно, но опасаюсь, что этим ходом чародеи и вернутся. Придётся идти через кухни, как я и задумывал. Там до самого утра никого нет. Вторак, как долго ты сможешь скрывать от чужих глаз десять человек?

– Нисколько, – Вторак показал обрубленную руку.

– Хах, вот, значит, как. И это помогло тебе не вернуться?

– С меня сняли заклятие подчинения.

Некрасивое насмешливое лицо Жабы вытянулось от удивления. Он открыл свой огромный рот, но не смог издать ни звука, и только в его глазах промелькнуло нечто, от чего даже Вячко испытал к нему жалость.

– Так ты… совсем свободен? – недоверчиво спросил Жаба.

Если Жаба и хотел что-то ещё сказать, то промолчал, но щека у него дёрнулась, и огромный рот скривился в уродливой грустной улыбке. Он быстро взял себя в руки.

– Княжич, твои люди понимают по-ратиславски?

– Только двое, – Вячко показал на Синира и Вторака.

– Тем лучше. Вели им ждать здесь.

– Не вернёмся. Если повезёт, они уйдут по стоку обратно, если нет, их найдут чародеи. Зато без них пройдём незамеченными, на вас троих у меня хватит сил для заклятия.

Людей хана Барджиля Вячко не знал, а Турара и вовсе недолюбливал. Но не настолько, чтобы оставить на верную смерть.

– Ну же, княжич, они не знают ратиславского. Никто из них не понимает, о чём мы говорим, – уговаривал Жаба. – Скажи им, что мы вернёмся с осквернёнными. Давай, поторопись.