Птицеед

Встреча с суани происходит не часто. И можно лишь порадоваться этому обстоятельству.

…Когда вестовые с не самыми радостными известиями добрались до Айурэ, началась суета. Поездом сюда перебросили четыре полных роты из Тридцать пятого пехотного полка, усиленных батареей гаубиц, тремя Выжигателями и шестью колдунами. Следом за ними стали прибывать рабочие и материалы для восстановления разрушенных секторов андерита.

Ну и… конечно же… разумеется… вне всяких сомнений… как только в Айурэ прозвучат новости о Кровохлёбе, как завертелась круговерть, точно в переулках Кварталов Пришлых шуганули крыс.

Сюда начал стекаться непрекращающийся поток паломников: армейские из разных урий; личные поверенные лорда-командующего; представители Великих Домов всякой степени чванливости; ведущие эксперты университета Айбенцвайга; колдуны Школы Ветвей; проныры из Фогельфедера и прочее, прочее, прочее.

Ажиотаж вышел знатный, и будь я понаглее да порасторопнее, то обогатился бы, беря с каждого, кто меня допрашивал, по соловью.

А меня допрашивали. Ну, тут, конечно, следует умерить своё тщеславие и уточнить, что подобное (у них это называется «расспросить», но я не вижу разницы, особенно когда двадцатый раз рассказываешь одно и то же) пришлось вытерпеть каждому из нас.

Эта неуёмная волокита продлилась двое суток, к вящему раздражению всех присутствующих и даже нашего Капитана, который вообще редко являет свои истинные эмоции напоказ. Полагаю, нас бы и дальше мурыжили все вплоть до самого мелкого клерка из пятого секретариата по «Важным для мира делам заказа чернильниц, перьев и свечей», если бы наш командир не поговорил кое с кем достаточно серьёзно, чтобы нам наконец-то разрешили свалить из Шельфа.

Но напоследок, так сказать, финальным аккордом, как главных звёзд событий, меня, Капитана и даже Толстую Мамочку опросил хмурый тощий субъект с землистым лицом и париком на макушке, который шёл ему как лошади корсаж.

Сим славным риттером оказался господин из Фогельфедера, который, по моим подозрениям, был начальником нашего Головы. Тим в его присутствии вёл себя так, словно проглотил металлический прут и теперь страдал от ужасающей изжоги.

В принципе я его понимал. Удо Траугесланд, как представился мне этот добрый малый, обладал некой… аурой. От него хотелось держаться как можно дальше, чтобы он не вызвал у тебя несварение желудка.

Слишком цепкий взгляд, слишком живой ум и слишком плавная грация в словах. Он мне напомнил питона, сонного и старого, улёгшегося где-то в тени и не реагирующего ни на что в окружающем мире. Знаю-знаю. Стоит только зазеваться, как окажешься в его кольцах, где тебя сожмут так, что не вырвешься.