Птицеед

А пока шмели деловито жужжали, облетая каждую ветвь.

Элфи восседала в своём излюбленном кресле, закинув обе ноги на правый подлокотник, меланхолично листая атлас морских открытий прошлого века.

— Я в порядке, — сказала она мне, предвосхищая вопрос. — Даже не простыла.

— Так уж и в порядке? — Я проявил мягкую настойчивость.

— Ну хорошо, — сдалась воспитанница, прикрывая книгу и закладывая пальцем нужную страницу. — Я разочарована в себе. Сильно. Я — трус.

— От этого слова в нашем обществе веет каким-то жеманным кокетством. Ой, я такая трусиха и боюсь мотыльков. Сейчас упаду в обморок. Мелко. А я — трус. Правильно, что ты не берёшь меня с собой в Ил.

Ох уж эта юность и бескомпромиссность к самой себе. Никто не может быть более строг к собственным ошибкам, часто мнимым и надуманным, чем молодые создания.

— Довольно смешно слышать о трусости от человека, который в одиночку заходит к Личинке и без колебаний готов продырявить ей башку.

Её не удалось сбить с пути:

— Личинка привычное зло. Существо Ила. А здесь — были люди. Меня в первый раз хотят убить люди, Раус. И я… растерялась. Застыла. Не могла думать. Там, в переулке, даже ничего не попыталась сделать.

— Без оружия? У тебя было только мокрое платье с оторванным рукавом.

Она упрямо закусила губу:

— Я способна драться и без рапиры. У меня с собой был нож, который ты подарил.

— По счастью, появился Плакса и не потребовалось проверять, насколько бы у тебя получилось. И у меня.

Элфи несколько раз быстро моргнула:

— Я ощутила себя совершенно бесполезной. Напуганной маленькой девчонкой.

Она и есть маленькая девчонка. Но что-то не хочется спорить с ней об этом факте.

— Ты не бесполезна и уже много раз помогала мне в разных делах. Так что перестань себя корить. Это непродуктивно. И помни, что боятся все. Хотелось бы мне сказать, что ты привыкнешь, но я всем сердцем желаю, чтобы больше никто и никогда не нападал на тебя.

— А если бы Плакса не появился?

— А я бы мешала. Потому что ты тоже испугался.

Врать не имело смысла:

— Конечно. Все боятся.

— Испугался за меня. Что повредят мне. Это могло сделать тебя слабым.

— Каждый человек переживает за ребёнка. Я не являюсь исключением. Если бы с теми, кого прикончил Плакса, были дети — было бы то же самое.

— Хм… — И она сказала с ожесточением: — Я должна научиться не бояться. Не быть в такие моменты обузой для тебя. Уметь убивать людей.

Я вздохнул и взял её лицо в свои руки, глядя в несчастные глаза:

— Убивать людей. Скажешь тоже. Ты помнишь, о чём просила меня много лет назад? Когда Рейн ушёл и не вернулся? Ты хотела свободы, независимости и полного освобождения от светских обязательств нашего общества.