Птицеед

Она поняла, что я снимаю запрет на некоторые вещи, и задала вопрос, давно мучивший её и на который у меня не было подходящего, чёткого и лаконичного ответа:

— Почему же ты не сделал этого раньше?

— Потому что не хотел. Потому что обижен на неё. Потому что ты была маленькой и её властность, а порой и жестокость, могла покалечить твой мир. Без её присутствия и надзора ты выросла со свободной волей. Она слишком тяжёлый человек. Да множество причин… Я и сейчас желаю передумать, но осознаю, что теперь следует просто делать, как полезно для тебя. Так что собирайся. У тебя полчаса.

Я зловеще усмехнулся:

— Поверь мне. Что бы ты ни выбрала, это будет одновременно безвкусно, вульгарно, старомодно и совершенно неподходяще для юной ритессы. Так что не ломай голову и надень что хочешь.

Мрачный я, предвкушающий грядущую семейную встречу.

Встревоженная Элфи, плохо скрывающая своё волнение перед всё той же встречей. Она-то о Фрок ровным счётом ничего не знала.

Недовольная лошадь, тащившая нанятый мною экипаж через сонные окраины Великодомья, по нагретым солнцем набережным, пахнущим смолой паркам, мимо тихих особняков, замшелых дворцов, старинных кованых фонарей и кипарисовых аллей.

И извозчик. Этот светился, словно новенький соловей. Дорога от Совиной Башни до Великодомья неблизкая и на такой поездке можно неплохо заработать. Особенно если твои пассажиры риттер с ритессой. Подобные люди обычно куда менее прижимисты, чем простолюдины.

— Ты как на иголках сидишь, — негромко произнесла Элфи.

Она расположилась на противоположном диване, в чёрном кружевном платье с закрытым горлом и подолом чуть выше щиколоток. Образец целомудрия по нынешним временам.

— Я за пять минут ни разу не шевельнулся.

— Это ни к чему. Я вижу, что ты нервничаешь.

— Иногда нет ничего неприятнее, чем встречи с родственниками.

Она обдумала услышанное:

— Бывают исключения. Ты — мой родственник. Мне приятно, когда ты возвращаешься. Но признаю, что некоторые люди ведут себя с родными куда более гнусно, чем с чужими. Чего мне ждать?

— Не знаю. Она — как море. То штиль, но стоит расслабиться или решить, что всё хорошо, и случается буря. Иногда буря в стакане. Так что жди всего.

— Что она сделала тебе?

Я подумал. По сути, ничего кошмарного. Просто моё детство было таким, словно я был придавлен тяжеленным камнем. Не вздохнуть. Не шевельнуться.

— Она ненавидит Ил. Пожалуй, с этого всё и началось. Единственная в семье, кто резко против этого места и не поддаётся его магии. Отца всегда тянуло туда, и он брал с собой Рейна, когда тому едва исполнилось пять.

— Несусветная глупость. Тут я с ней согласен. Когда отца не стало, она взяла всю власть над нами в свои руки. Суровое воспитание. Как только Рейн получил право на наследство, он ушёл.