Птицеед

— Издеваешься⁈

— И я серьёзно, Раус! Рассказать мне про то, что случилось на поле, и утаить причину⁈ Ты ведь узнал причину, да?

Я издал звук сонного тюленя, что-то среднее между согласием, отрицанием и полным нежеланием поддерживать диалог, как того требуют приличия.

— По меньшей мере, это возмутительно!

— Здесь замешаны Светозарные, — сломался я, не продержавшись даже и минуты. Раус Люнгенкраут — человек-кремень.

Она остановилась, потрясённая:

То есть я хочу, чтобы вы понимали. «Вот это да!» звучало в её устах совершенно не так, как должно звучать, когда речь идёт о существах опасных и зловещих. О, нет. «Вот это да!» просто кричало, какое интересное приключение её ждёт.

Лично я считаю, что приключения, связанные со Светозарными, интересными быть не могут в принципе. Смертельными — легко. Проблемными — запросто. Но и только.

— Ты ведь знаешь, что я лучший специалист по Светозарным в нашей семье. Расскажи.

Я коснулся её носа, как делал, когда она была совсем малышкой и слишком уж важничала:

— Ты маленький цыплёнок в нашей семье. А есть курица. Или ворона, это куда точнее. Так что прости, если и спрашивать у кого, так только у неё. Книг, прочитанных тобой в моей библиотеке, увы, недостаточно.

— Оу… — Элфи поняла, о чём я говорю, и сникла.

Были у нас правила, которые не обсуждались и не нарушались. И девчонка знала, сколь бесполезно настаивать.

— Ладно, — тусклым голосом произнесла она, отступая. — Расскажешь после?

— Да. Когда вернусь.

Странное ощущение. Притягательное и в то же время невероятно отвратительное. Словно нырнул в пруд с гниющими растениями. И… этот нырок очень хотелось повторить. Проклятая Светозарная, дери её совы! Мечтаю забыть всё, что увидел.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, умылся ледяной водой. Древо очень помогло, можно сказать, вылечило, и я больше не чувствовал себя старой развалиной после беспробудной пьянки.

Элфи нашлась у распахнутого окна. Она сидела на подоконнике, свесив вниз одну ногу, щёлкала ножом и изучала город. Высота для неё всегда была иллюзией, которую не стоило не только опасаться, но даже думать о ней.

— Собирайся, — сказал я. — Поедем вместе.

Она не скрыла потрясения. Её глаза расширились, и спустилась на пол Элфи с осторожностью хрупкой фарфоровой куклы.

— Но… Ты же всегда запрещал. И Рейн тоже.

— Рейна больше нет. — Мои слова прозвучали удивительно жёстко и не понравились даже мне самому. — А ты уже достаточно выросла.

— Для чего? — тихо спросила она, страшась ответа.

— Чтобы принять неприятные факты. Например, что я могу не вернуться, как не вернулся Рейн.

— Я знаю это. — Голос у неё сразу же осип.

— И если меня не станет — она единственная, кто защитит и поможет. Так что следует вас представить друг другу. Давно следовало.