Птицеед

Личинка булькнула, нырнула в шаль с головой и выбралась оттуда через долгих двадцать секунд, с глазом.

— Ну… на-до же, — протянула она. — Дай его мне!

Я повернулся к Элфи, поставил у её ног песочные часы.

— Восемьдесят секунд, — сказал я. — Если она меня не отпустит по истечении этого времени, выбей ей мозги.

Личинка даже не обратила на неё внимания, всё, что было ей интересно, сейчас находилось в моих руках. Она распахнула рот, и я вложил в него солнцесвет. Старуха тут же сомкнула редкие зубы, словно опасаясь, что я передумаю.

Её вставленное в глазницу око налилось ярким золотом. То поднялось из глубины, а следом за ним поднялся и зрачок.

— Смерть, — довольно прокаркала Личинка. — И сила. Какая сила. Красота. Что ты хочешь увидеть? Как он умер?

Не хочу. Зачем мне видеть, как человек лопается и заливает всё вокруг кровью.

— Покажи мне причину его смерти.

Она согласно кивнула, краешек её рта исказила зловещая усмешка.

— Если ты этого желаешь.

Элфи вытащила из волос шпильку и слегка поцарапала мне правое запястье, оставив на коже алую, едва различимую нитку. Личинка высунула длинный лиловый язык, провела им по ранке. И Элфи перевернула песочные часы в тот миг, когда пальцы моей пленницы впились мне в лицо…

В любой непонятной ситуации всегда мой посуду.

Так Калеви Тою говаривала его жена.

Страдаешь от скуки — вымой посуду. Появилось свободное время — вымой посуду. Надумал пропустить с друзьями пивка — сперва вымой посуду. Злишься? Раздражён? Не можешь заниматься любимой ботаникой? Желаешь задать тучу глупых ненужных и не важных вопросов, отвлечь меня от заботы о детях — вымой, дери её совы, посуду!

Помоги в доме хоть чем-то, раз тебе нечего делать.

По молодости Калеви это предложение здорово раздражало. Он возмущался:

— Хвати тебя Комариный Пастух, женщина! Кто тут главный в семье⁈

Жена, ничуть не сомневаясь, отвечала кто:

— Ты, дорогой. — Но по её тону выходило, что отнюдь не он. — А теперь оставь глупые вопросы и вымой посуду. Или иди стирай испачканные пеленки.

Он всегда выбирал посуду.

Спустя годы Калеви понял, что совет отнюдь не плох. Эта привычка — мыть тарелки и ложки даже начала помогать ему. Отвлекала от мыслей о работе, давала душевный отдых.

Разумеется, он ворчал и спустя тридцать лет. Больше по обыкновению. Для порядка.

— Сам первый секретарь лорда-командующего отметил мой вклад в процветание нашего города, а я мою эту дрянную пригоревшую сковородку! Разве наша дочь не должна?.. Сова прилети к нам в окно, если я ещё раз возьмусь за мыло!.. Пусть Медоус тебе всё тут в раковине вымоет. Или Осенний Костёр. Всё равно им в Гнезде делать нечего. Только катают руны под лиловыми языками, да строят козни против доброго люда. Вот их и запряги.