Птицеед

Люди там, особенно в первые разы, часто ведут себя не очень адекватно. Или наоборот — чересчур беспечно. Тогда я начинаю нервничать и теряю аппетит к жизни.

Слишком уж я её люблю, чтобы так страдать.

Но древо мне было важно. А услуга, как говорит мой собеседник, может и не понадобиться. Он ходил туда с Рейном лет десять назад, и от брата я не слышал ни одного плохого замечания о владельце «Пчёлки и Пёрышка». Так что сделка вполне себе выгодная.

Во всяком случае, именно так она и выглядит, как по мне.

— Меня устраивает, — согласился я, и мы пожали друг другу руки.

Признаюсь вам честно, я выкинул эту беседу из головы уже через несколько минут. Были куда более неотложные дела.

— Помог кофе? — Элфи заглянула в кабинет, не спеша заходить.

— Это потому, что он был без зефирок. И молока.

— Наш спор будет вечен, и каждый останется при своём мнении. — Я в задумчивости крутил стоявшую на столе высокую банку, заполненную мутноватой водой. В ней плавали пёстрые венчики люпинов с уже порядком посеревшими цветами. На дне лежало с десяток свинцовых пуль.

— Ну ничего себе. — Она тут же очутилась напротив, уставившись в мутные глубины, словно ожидая найти там основной секрет мироздания, спрятанный от всех Одноликой. — Ясно, чего ты ходил такой смурной.

Мне нравится в ней, когда наступают серьёзные времена в семье, отсутствие вопросов: «Ты уверен?», «А может, есть другие варианты?» или «Прежде чем мы начнём, может, расскажешь, что случилось, раз ты достал из шкафа банку?»

Разглядывая её, я с сожалением подумал, что Рейн, кажется, так и не увидит, какой она стала.

Мой брат, будучи старше меня, оказался совершенно не готов к её появлению. Порой он выглядел растерянным, даже подавленным. Смотрел на малышку как на неведомую зверушку и просто не знал, что делать.

Рейн часто становился раздражённым в те годы. На себя. На меня. И на неё, хотя она вообще ни в чём не была виновата, кроме того, что Рут выбрала нашу семью для её появления.

И первые пару лет приходилось нелегко. Бессонные ночи. Полная неясность и ужас с кормлением. Часто это становилось мучительно. И мой мудрый опытный брат, пример для меня во всём, человек, показавший мне Ил и научивший выживать в нём, был не способен справиться с беззащитным существом, которому требовалась бесконечная забота.

Он и вправду был не создан для этого. И… не имея никакого выбора, всю ответственность я взял на себя. Потому что Элфи была частью нашей семьи и… уж извините, что я повторяюсь, не было никакого выбора.

Мне исполнилось четырнадцать, когда на меня свалился новый опыт. Я так и не решил для себя, кем я стал для Элфи.

Дядей? Старшим братом? Наставником? Опекуном? Почти отцом? Матерью-наседкой, как она в шутку меня потом называла?

Пожалуй, я был всем и сразу.

Я рос вместе с ней. Познавал её.