Хроники Заводной Птицы

– Ты догадывался?

– Не то чтобы догадывался. Она сама мне написала. В письме.

– Ну, дела! – сказал дядя. – Но теперь уж, верно, ничего не поделаешь.

– Похоже на то.

Дядя снова вздохнул.

– Да все нормально, – бодро утешил я его. – Просто мне захотелось уехать ненадолго. Сменить обстановку, настроение и заодно подумать не спеша, как дальше жить.

– И куда же ты собираешься?

– Скорее всего, в Грецию. У меня там приятель живет, давно приглашает в гости, – соврал я, и от этого стало еще тошнее. Но ведь как ни крути, все равно сейчас дяде всего не расскажешь, не объяснишь, чтоб было правдиво и понятно. Уж лучше наврать что-нибудь.

– Хм! Ну как знаешь. Дом я все равно не собираюсь никому сдавать, так что вещи можешь оставить. Ты молодой еще, так что все еще можно переделать. Съездить куда-нибудь подальше пошататься – это неплохо. Греция, говоришь? Пусть будет Греция.

– Извини, – сказал я. – Если что изменится и ты все-таки надумаешь сдать кому-нибудь дом, все барахло можешь выбросить. Тут ничего ценного нет.

– Ладно, разберусь. Что-нибудь придумаю. Ты мне тогда по телефону говорил про «нарушенное течение». К Кумико это имеет отношение?

– Да, отчасти. Я тоже поволновался слегка, когда про это услышал.

Дядя задумался.

– Не будешь возражать, если я как-нибудь к тебе подъеду? Хочу своими глазами поглядеть, как дела. Давно у тебя не был.

– Конечно. Приезжай, когда захочешь. Мне все равно делать нечего.

После разговора с дядей мне вдруг все опостылело. Вон куда меня занесло это неведомое течение, по которому я плыл все эти месяцы. Между моим и дядиным миром выросла не видимая глазу толстая и высокая стена. Стена, оторвавшая один мир от другого. Дядя остался в том мире, я оказался в этом.

Дядя явился ко мне через два дня. Поглядел на родимое пятно, но ничего не сказал. Может, не знал, что сказать. Просто забавно прищурился – и все. С собой он принес бутылку классного шотландского виски и коробку крекеров из камабоко[50], которые купил в Одаваре. Мы уселись на веранде, попивая виски и закусывая крекерами.

– Хорошая вещь – веранда, – заговорил дядя, несколько раз кивнув головой. – В нашей башне веранд нет. Иногда я скучаю по этому дому. На веранде как-то по-особенному себя чувствуешь.

Дядя смотрел на висевший в небе молодой месяц. Его белый серп, казалось, только-только наточили. Невероятно, как может такая штука плавать в небесах.

– Откуда у тебя это пятно? – как бы между прочим поинтересовался дядя.

– Не знаю, – ответил я и сделал глоток виски. – Как-то само собой появилось. С неделю назад. Рад бы лучше объяснить, да ничего толком и не скажешь.

– К врачу ходил?

Я покачал головой.

– Вот еще что непонятно: это как-то связано с уходом Кумико?

Я снова покачал головой.