Гордая птичка Воробышек

У Кольки странное чувство юмора, но я давно привыкла к нему.

- И почему сразу он? - бормочу, поправляя очки. - А вдруг ты? Вон у тебя какая лапища, Невский, - тычу указательным пальцем в крепкую мужскую ладонь, лежащую на моем плече. - Подумаешь, какой-то Люков.

- Исключено, - дергает подбородком Невский, не поддавшись на провокацию. - Даже вомпЁры, Воробышек, бессильны против терминатора, - замечает грустно, - а я слышал, парень отлично дерется. Вроде бы, даже участвует в закрытых боях без правил, и ставки на него там не шуточные.

Я позволяю себе улыбнуться: да-а, фантазия у Кольки будь здоров!

- Колька, врешь ты все! Илья, конечно, бывает резок, но я никогда не замечала за ним заносчивости или излишней агрессии - той самой, что крушит все вокруг. Я знаю, что это такое, поверь, я бы почувствовала. Надо же было такое придумать: выдержанный, холодный Люков и драка! - искренне недоумеваю.

Не знаю, что поражает друга больше - упрямое неверие в моих глазах или слова, но он вновь серьезен. Смотрит в окно, словно раздумывая над чем-то.

- Воробышек, Люков далеко не прост даже на первый взгляд, а уж на второй... Год с лишним назад у него была серьезная разборка с серьезными людьми из-за брата. Эта информация из источника, которому я склонен верить, и я не шучу. Вроде бы брат продул в карты кучу денег и подставил Илью, выставив своим поручителем, а сам смотался. Но, думается мне, там сразу интерес был связан с подпольными боями и тотализатором, веришь ты или нет.

Стычку видели ребята из соседнего факультета: братва подъехала к универу на двух бэхах, вызвала Люкова на разговор, и парень устроил настоящую мясорубку прямо под окнами их учебного корпуса. Говорят, то ли убил, то ли покалечил кого-то, - не знаю точно. Короче, только чудом не сел и не вылетел из университета. Вроде бы сам Синицын за него перед учебным советом вступился, тогда как папаша остался в стороне. - Колька вновь смотрит на меня. - Ты ведь знаешь, кто у нас отец, Жень?

- Э-э, - оторопело киваю я, впитывая невероятную информацию. Вспоминая и привязывая к ней слова Ильи о том, что он кое-чем обязан Синицыну, - Р-роман Сергеевич, а что?

- Даже так? - заламывает бровь Колька. - А фамилия?

- Люков, наверное, - осторожно говорю.

- Градов, Воробышек. Роман Градов, - сообщает парень, присвистнув,- самый богатый человек в городе. Тебе это о чем-то говорит?

Еще как! Настроение почему-то неожиданно портится. Например, о том, что я работаю в его торговом центре. А еще о том, что кто-то не заплатил за Якова долг, предоставив Илье решать чужую проблему, не постеснявшись после слезно вымаливать у меня упущенное время общения с сыном и невысказанное прощение у последнего. В голове эхом отзывается голос Яшки, с ехидной хрипотцой заявляющий: ""Зачем он тебе, детка? Ты же ничего о нем не знаешь.