Гордая птичка Воробышек

Вот такую - спящую, утреннюю, с разметавшимися по подушке волосами, нежную, как сам рассвет, - я хочу ее еще больше.

***

Я просыпаюсь от сумасшедшего запаха кофе, витающего в комнате, и тонкого аромата ванили. Не открывая глаз, втягиваю в себя приятные благовония, медленно выплывая из объятий Морфея, и мурчу, потягиваясь, сонной кошкой:

- Ммм... Полцарства за кофе. Какой аромат!

- Только если к царству прилагается рука прекрасной дамы.

- Я согласна, мой герой. Ой, - распахиваю глаза навстречу голосу. - Люков, это что, я сейчас вслух сказала, да?

Он отпускает смешок и подходит к кровати. Останавливается в шаге, негромко приветствуя:

- Доброе утро, Воробышек. Вслух. Надеюсь, ты была искренна, как никогда, иначе герою придется не просто: дамы сердца сегодня такие вероломные, а у него, может быть, чувства и никакого желания разбойничать на дорогах.

Он свеж и умыт, и, в отличие от меня, дал толк своим волосам. Снова одет в привычные свитер и джинсы. Даже часы - и те вновь на нем. Стоит, сунув руку в карман брюк, в другую взяв чашку парующего кофе, и смотрит на меня.

- Ох! - я отрываю голову от подушки и сажусь, прижав пальцы к глазам, радуясь, что решилась смыть с себя перед сном всю косметику. Во сне полотенце перекрутилось, и я в последний момент успеваю натянуть на грудь одеяло. - Я что, бессовестно проспала, да? - поднимаю к парню встревоженное лицо. - Илья, который сейчас час?

- Все нормально, Воробышек. Половина десятого. Не хотелось тебя будить.

- Сколько?! Ничего себе! - я спрыгиваю с кровати и прячу руки под пуховое одеяло, заворачиваюсь в него, стащив следом, до подбородка. - Вот соня! Ты же до сих пор здесь из-за меня! А я ... - растерянно оглядываю комнату, щуря глаза, не представляя куда бежать, - я не помню, где мои вещи. И сумочка. Кажется, в ней были очки..."

"Люков смеется, сначала тихо, а потом все громче. Мне нравится его смех - глубокий, с рокочущими нотками, очень мужской, и я невольно любуюсь парнем, отвечая на смех несмелой улыбкой.

Определенно, его не смущает память о вчерашнем поцелуе, он, как всегда, уверен и спокоен, и я с облегчением выдыхаю, прогоняя затаившееся в груди смущение. Что ж, так даже лучше: пережил и забыл. Главное, чтобы не задался вопросом: почему Воробышек проснулась на его подушке.

- Что? Почему ты смеешься, Илья? Я что, похожа на украшенного перьями Чингачгука?

- Нет, птичка. Ты похожа на взъерошенного снеговика, толстого и мягкого.

- А-а, - я убираю со щеки непослушный локон и вновь опускаюсь на кровать, признавая громким вздохом правоту парня: - Точно. А еще голодного. Но это все твой потрясающий кофе виноват и зимнее утро.

- Держи, снеговик, согрейся. На столе круассаны от Донга, сейчас попробую отыскать твою сумку. Думаю, она найдется в соседней комнате.