Гордая птичка Воробышек

Я знаю, я чувствую, кому этот стук принадлежит, и замираю, в ожидании приближения шагов, впившись ледяными пальцами в подоконник, повернув навстречу звукам лицо.

Он прогоняет ее - это понятно по тому, как умоляюще она шепчет. Когда я осторожно выхожу из комнаты, он вновь один. Стоит, уперев кулак согнутой руки в стену и тяжело уронив голову.

Его рубашка расстегнута и разошлась от вскинутой руки. Длинные светлые пряди почти скрыли лицо. Я могу видеть напряженные мышцы каменного пресса и сильную, вздымающуюся в жестком дыхании грудь."

"Господи, один ты знаешь, чего ему стоит отказ от Ирины и нахождение с девушкой под одной крышей. А теперь, похоже, еще и я. Меня не было рядом с Люковым несколько долгих минут, а холодной маски как не бывало.

Что же она сделала с тобой?

Я подхожу тихо, шурша шелком, ступая по паркету босыми ногами. Останавливаюсь, замерев возле парня, желая дотронуться до него и не смея. Зачем я вернулась? Кто меня просил?..

- Ты нужна мне, Воробышек. Нужна, - неожиданно произносит Илья, не поднимая лица, и я с облегчением выдыхаю: услышал, значит. Чувствую, как отмирает, заиндевевшее было, подобно стеклу, сердце.

- Хорошо, - соглашаюсь, не в силах оставить его наедине со своей прошлой привязанностью. Принимая ревность к Ирине, как нечто новое и особенное для меня. Не знакомое и не испытанное раньше. Жалящее, а оттого болезненно-горькое.

Что не я. Не меня. Не со мной.

И когда появились подобные мысли?.. Эх, Воробышек-Воробышек. А ведь есть еще Лиза, Марго, и та, другая - ночная бабочка, чуть не впорхнувшая в квартиру парня под твой сон. С которой он уже все успел до тебя.

- Ты разорвал рубашку, Люков, все пуговицы отлетели.

Он молчит, и я понимаю, что говорю что-то совсем не то.

- Если хочешь, я останусь рядом, и она больше не придет.

- Останься... - хрипло шепчет он. - Если не боишься.

Не боюсь. И не боялась. Никогда. Даже странно.

- Поздно бояться того, кто однажды оставил меня в своем доме, уложил в свою постель и поделился футболкой, тебе не кажется? Признайся, Люков, это ведь в твоем свитере я сегодня проснулась?.. А ты говоришь, боишься.

Он неожиданно смеется, так и не поднимая головы, тихо и как-то щемяще-грустно, словно я сказала такую известную глупость, что смеяться над ней - и то стыдно.

- Знаешь, если бы этот дом вдруг оказался твоим - не потому что большой, а просто потому что твой, я бы сварила для тебя кофе. Крепкий и сладкий, как ты любишь.

- Ты босая... - Он наконец-то смотрит на меня, сквозь рваные пряди волос. Отрывает уже раскрытую ладонь от стены и подходит ближе. - И замерзла. Этот дом холодный для птички.

- Да, - я осторожно улыбаюсь, обхватывая ладонями голые плечи. Поднимаю навстречу парню лицо, в который раз удивляясь, какой он высокий и сильный. - Холодный. Никогда не думала, что так бывает в больших домах.