Гордая птичка Воробышек

- Разве Яшка церемонился с твоей вещью? Жалко стало?

- Нет, но... Я не могу, Илья. Просто не могу.

- Ай, к черту! - парень неожиданно поднимается и сдергивает меня со стула. - Пошли! - решительно прижимает к боку, увлекая за собой, заставляя уронить с колен салфетку. Сцеживает сквозь зубы почему-то вдруг до боли обидное:

- И откуда ты только свалилась на мою голову, птичка!

Мы обходим гостей, всполошившихся было от известия о предстоящей свадьбе в семье Большого Босса, а теперь заметно притихших, заинтригованных странным поведением нашей четверки за столом, и проходим мимо Романа Сергеевича. Я почти рада, что сейчас исчезну из его богатой гостиной навсегда, встречаю уставшим взглядом осторожные заискивающие улыбки, когда обеспокоенный голос хозяина дома вслед за стремительными шагами, догоняет нас:

- Сынок, ты выпил. Не думаю, что сейчас самое время в ночь и гололед рисковать девчонкой. Не повторяй ошибок Якова. Ты знаешь: комната по-прежнему за тобой, как всегда. Женя может воспользоваться соседней с твоей спальней гостевой. Если посчитает нужным, конечно. Комнаты уже готовы."

"Мужская рука каменеет на моей талии, еще теснее прижимая к парню. Шаг замедляется, но лишь на миг. В следующий миг жесткие губы выдыхают:

- К чертовой матери тебя, Босс, вместе с твоей предусмотрительностью!

И Люков уже не слушает отца. Он решительно толкает перед собой дверь, выпуская нас на свободу.

Я точно помню, что галерея и центральный холл - в другой стороне дома, что этих широких мраморных ступеней в ажурной ковке ограждения, ведущих полукружием на второй этаж, не касались мои ноги по пути в парадный зал, что я не видела мерцающей шелковым инеем отделки стен внутреннего коридора, по-видимому, спальной зоны. Но послушно поднимаюсь за парнем, отдаваясь его воле, чувствуя, как напряженно звенит внутри Ильи при каждом шаге натянувшийся струной нерв. Молча семеню рядом, не решаясь потревожить эту струну ни малейшим звуком.

Господи, сейчас что-то будет! Ведь не может эта звенящая пауза между нами продолжаться вечно? Сейчас Люков уберется подальше от любопытных глаз и спросит с меня за мой длинный язык, обеспечив гордости смерть, а лживому органу пожизненную немоту, а я лишь проблею извинения. Потому что о Михаиле с Игорем говорить не стану. Не смогу. Слишком больно вспоминать и унизительно. Пусть уж лучше Люков проклинает меня за наглое вранье и думает о зарвавшейся Воробышек, что хочет. Например, что птичка превратилась в глупую гусыню и внезапно потеряла связь с реальностью. Или, что влюбилась до дрожи в коленях и сошла с ума. Что соблазнилась окружающей роскошью. Ведь чем иначе можно объяснить озвученную Большому Боссу новость и мой неожиданный статус невесты? Не глупой шуткой же?!.. Хотя, шуткой, наверно, было бы проще всего.