Гордая птичка Воробышек

- Лучше расскажи о Горах бессмертия.

- Ты для этого прибежал ночью, проник в комнату и разбудил меня?

- Ты все равно не спал, Донг, свеча до сих пор горит, а на твоей двери нет замка. Расскажи!

- Учитель поднимет Люка с петухами, он должен выспаться и быть сильным, чтобы защитить себя.

- Ерунда! Скоро я уезжаю домой в интернат, и учитель Цзяо не посмеет бить меня. А выспаться я могу и там.

- Никто не смеет бить по лицу сильного мужчину, вот о чем ты должен помнить! Скоро ты вырастешь и вобьешь это знание в голову жестокосердного Цзяо."

"- Пусть! Я не хочу говорить о нем. Сегодня я победил лучшего младшего ученика и заслужил награду. - Я прыскаю смехом в полутьму, опускаясь на тахту рядом с полулежащим читающим Донгом.

В окрестных деревнях немногие бедняки могут позволить себе обучение грамоте, но почему-то наличие талмуда в руках именно этого китайца почти не удивляет меня. Я давно заметил, что Донг умен.

- Какую? Надеюсь, лишнюю порцию жареной лапши? Сегодня хозяин Цзяо остался доволен моей стряпней, а тебе не мешало бы нагнать жирок. Ты, Люк, совсем тощий стал.

- Как же, гляди, разбежится он! - дальше веселюсь я. - Заставил меня целый урок простоять на коленях на рисовых зернах. И знаешь за что?

- Скажи.

- За то, что я честно победил Мэн Пенга!

- Не понимаю, малыш...

- Я сделал это быстро и не доставил учителю удовольствие поединком, вот так!

- А пощечина за что?

- Не сдержал улыбки при наказании. Ай, плевать, Донг! Пойми, я смог победить лучшего! Мэн Пенг старше меня, - ему уже двенадцать!

- Люк, - почему-то хмурит брови друг, откладывая книгу прочь. - Цзяо Юн прав. Соперника надо уважать, и учителя тоже. Своей стремительностью ты позволил Пенгу и всем усомниться в твоей победе, сославшись на случай. Если ты сильнее, оставь за противником веру, наблюдай и перенимай.

- Зачем? Я боролся честно!

- Затем, чтобы после отнять вместе с силой, всю, без остатка. Не позволив подняться с колен.

- Но это жестоко... - не соглашаюсь я.

- Да, наверно, - кивает Донг, отворачиваясь от моих изумленных глаз. - Для человека, но не для воина. Зато избавляет врага от ненужных иллюзий, а тебя от удара в спину. Выпитый досуха никогда не наполнится вновь.

Я молчу и смотрю в окно. Оно у повара маленькое, размером с небольшую картину, задернутое застиранной льняной занавеской, сквозь которую проглядывает надкусанная луна. Сейчас передо мной не мой славный, самый близкий друг, а совсем незнакомый китаец, в мудрых речах которого слышится что-то чуждое. Взрослое и мужское. Острое, беспощадное, как разящее лезвие меча.

- Знаешь что, Донг? - подаю голос, растерянно ероша отросший ежик волос, когда китаец негромко окликает меня, впихивая что-то в руку.

- Что?

- Я - человек, слышишь. А ты иди к черту! И лепешку свою забери!..""

""...