Гордая птичка Воробышек

Я вспоминаю черные, блестящие глаза Сантьяго, с любопытством разглядывающие меня, мягкие губы жеребенка, скользнувшие в ладонь; проезд с Люковым на великолепном коне Валдае и сильную руку парня, тесно прижимающую меня к крепкой груди; вспоминаю пришедшее на смену страху чувство удовольствия от нашей близости и свою невольную радость, при взгляде на красивого всадника, преодолевающего барьер; коленопреклоненную позу. Поднимаю пальцы и осторожно касаюсь места под левой грудью, там, где лежала теплая ладонь...

...Ой, кажется, Люков просил без сахара!

- Вот чай, Илья. Я сделала тебе с лимоном.

Я захожу и застываю с чашкой в руке, обнаружив гостя у мебельной стенки. У той самой полки с книгами, на которой бабуля вновь расставила мои фотографии, воспользовавшись тем обстоятельством, что внучки нет дома. Ей неизвестна моя история с Виталиком, непонятно мое нежелание гордиться былым увлечением танцами и таким верным партнером, и я почти смирилась, пусть себе стоят, но только не сегодня, не тогда, когда Люков здесь.

Я поднимаю глаза на парня и удивляюсь тому, как спокойно он держится в моем доме, как будто бывал здесь десятки раз. Ни о чем не спрашивает и не требует внимания, просто молча разглядывает книги...

- Любишь Сомерсета Моэма, Воробышек? - Парень поворачивается и приподнимает книгу в своих руках. С интересом перелистывает страницы.

- Не очень. Мама куда больше, чем я. А вот Брэдбери люблю. Особенно раннего. Кстати, ты именно его роман держишь в руках.

- Правда? - Люков опускает глаза и смотрит на скромно оформленную обложку. Покрутив с ленивой усмешкой книгу, возвращает на полку. - Действительно Брэдбери, - усмехается, - надо же.

Он подходит, берет из моих рук чашку и отпивает чай. Молча разглядывает меня поверх прозрачного стекла, не спеша отступать. От его изучающего взгляда и близости сердце предательски ускоряет ход, а легкие расширяются, и чтобы скрыть, вот-вот грозящее разлиться по щекам смущение, я с беспокойством оглядываюсь на настенные часы, стремительно отсчитывающие минуты до означенного мной визита.

- Илья, мне надо полчаса времени. Я тебя не сильно задержу?

- А после? - вместо ответа интересуется парень.

- А после я еду в дом твоего отца.

Я говорю это как можно спокойнее, достаточно твердо, чтобы заглушить закравшееся в душу малодушие и не оставить себе шанса изменить выбору. Плечи Люкова заметно напрягаются, чашка с негромким стуком опускается на нижнюю полку шкафа...

- Черт, Воробышек, ты выкручиваешь мне руки, - сухо признается парень с легко улавливаемым в словах оттенком горечи. - Во всех суставах.

- Прости, Илья, если так. Я не хотела.

- Да ладно, птичка, ты ведь прекрасно понимаешь, что дело не в тебе.

- Понимаю.

- И все-таки едешь?

- Да.

- Хорошо, - Люков обходит меня и опускается на диван.