Гордая птичка Воробышек

- Борменталь! Привет! - радостно тянет Воробышек руку к коту и тот, словно девушка никуда не уезжала, лениво вытягивает лапу, позволяя ей почесать грудь. Заметив меня, тут же схватывается на лапы и напряженно застывает, выжидающе сверкая зелеными глазами. - И чего испугался спрашивается? - удивляется хозяйка, виновато оглядываясь за плечо. - Знакомься, Бормик, это Илья. Он свой.

""Свой"", - вот так запросто произносит птичка, как само собой разумеющееся, словно для нее это давно установленный непреложный факт, и меня тут же что-то сжимает изнутри. Еще один алеющий уголек, вспыхнув под кожей по воле воробышка, сгорая, оставляет по себе болезненный след.

Не мигая, мы смотрим с котом друг другу в глаза, изучая и узнавая, пока он, наконец, не спрыгивает с кресла и не убирается с сердитым мяуканьем под стол. Не сдав своих позиций, а просто временно отступив. Он странно похож на приблудившегося ко мне Домового (однажды вором пробравшегося в мой дом и больше не покинувшего его), просто удивительно, точно снятая сканером копия. Немудрено, что воробышку единственной удалось поладить с ним.

- Ты присаживайся, Илья, я сейчас, - обращается ко мне птичка, указывая на диван, и неуверенно предлагает. - Может, тебе телевизор включить? А может, ты есть хочешь? Ты скажи, не стесняйся, мама с бабулей наверняка что-то вкусное приготовили. Я ведь так и не успела для тебя ничего сделать...

- Не беспокойся, Воробышек, я не голоден, - я опускаюсь на диван и беру в руки пульт. - Чая будет вполне достаточно. Можно даже без сахара.

Она кивает, рассеянно, как мне кажется. Развернувшись, почти выходит из комнаты, но вдруг возвращается и будто невзначай отворачивает к стене пару фотографий в рамках, что стоят на открытой полке книжного шкафа. Нарушая былой расклад, выдвигает вперед фотографии братьев и проводит вдоль полки пальцами.

Интересно, что там у нее?"

"Едва девчонка выскальзывает из гостиной, я тут же решаю выяснить это. Я не слишком любопытен, обычно мне плевать на чьи-то семейные истории - какое мне дело до чужих людей? - но воробышка, почему-то, это правило не касается. Ноги сами поднимают меня и подводят к шкафу, рука уверенно находит стеклянную рамку, снимает с полки... Я подношу фотографию к глазам, чтобы увидеть на ней, запечатленную в момент поворота, танцовщицу. Светловолосую девушку с потрясающе красивыми ногами, в мерцающем бальном платье с многоярусным шлейфом и открытой спиной.

Я медленно провожу по этой спине большим пальцем, запоминая плавный изгиб. Вызываю в памяти горячий жар голой кожи, которую уже чувствовал под своей рукой и домысливаю невозможное...

Птичка. Такая уверенная в себе и роскошная. Словно жемчужина, вырвавшаяся в пену волн из плена долгое время сковывающей ее красоту раковины.