Гордая птичка Воробышек

Женька, - вздыхает устало девушка, присаживаясь в изножье кровати, - ну почему ты не сказала, что пойдешь в ночной клуб, а? Я бы живо Серебрянского сориентировала и сама этой лахудре Нарьяловой все патлы повыдергала бы, еще до глупого батла. Она бы у меня эту перчатку злосчастную себе знаешь куда засунула?

- Догадываюсь, - осторожно отвечаю я, вспоминая события минувшего вечера. Господи, неужели все промелькнувшее в памяти и вправду произошло со мной? Колька, клуб, Лиза, пьяные танцы... А дальше что было? - зажмуриваю глаза и вижу лишь довольное лицо Ромки Зуева, кричащего в микрофон. Нет. Не помню ничего.

- Во-от! Еще и тампончиком бы утрамбовала, чтобы неповадно было не пойми чем в людей швыряться! Подумаешь, Люков к ней ушел. Да пусть подавится трофеем, скелетина! Не один он принц на белом свете! Мы тебе настоящего, моногамного принца найдем! А ты молодец, Воробышек. Не раскисла, как Лизка того ожидала, а взяла и на глазах у всех в сопли утерла ей нос. Лилька Поддубец меня еще в полседьмого утра растолкала и рассказала, какая ты была вся из себя гордая и красивая! И как здорово танцевала! И не надо хмурить брови, подружка, да, общежитие - это свора сорок, ты разве не знала? Я, между прочим, хоть сейчас и ворчу, но тобой горжусь, так и знай! Кстати, народ так ничего и не понял насчет вас с Люковым. Говорят, парни после батла мордобой из-за тебя устроили? Это правда?

- Что-о? - удивляюсь я словам Крюковой. - Да ну, Тань, - отрываю голову от постели и привстаю на локоть. - Глупость какая, - убираю волосы от лица и шарю рукой под подушкой в поисках очков. - С чего бы вдруг им пришло в голову драться, да еще ""из-за меня""?

- А не знаю ""с чего вдруг"", Воробышек. На, держи! - великодушно снимает очки со стола девушка и насаживает мне на нос. - Дружок твой ночной, Невский, кажется, - заметно фонарем под глазом светил. Выскочке Зуеву, говорят, тоже досталось. И еще кому-то, не из наших, но их девчонки не знают. Держись, Женька, - сочувственно фыркает Танька, глядя, как я моргаю на нее, открыв рот. - Лилька тебе сегодня в волосах плешь проест, а Настька поможет. Кстати, - дергает меня вдруг за пятку. - Сколько можно дрыхнуть, подруга? Новый год скоро, а ты все нежишься в постельке, как кисейная барышня до опохмелки.

- Как скоро? - кошусь я на окно. - В смысле сегодня?

- В смысле часы тикают: тик-так, тик-так! Еще немножко, и за стол садиться пора придет. А нам еще пол мыть-пылесосить, стол готовить. На часах пятый час уж!

- Ско-олько?! - подхватываюсь я на ноги, но запутавшись в одеяле, падаю на пол. Встаю, кособочась, как старуха, чувствуя каждую мышцу ноющего тела (кажется, вчера кто-то бездумно испытал предел своих сил и сейчас этому кому-то срочно требуется разминка и горячий с парком душ) и, не сдержавшись, охаю.